В одну из июньских пятниц Лия зашла в аудиторию на пятом этаже, где консультировал Тагерт. Консультация близилась к концу. Нет, тексты Лия не подготовила. Но если сейчас ее не допустят до экзаменов, вся сессия летит в тартарары. Она поздоровалась с преподавателем – «ой, как нам весело!» – и тихо села за последнюю парту. Сергей Генрихович, как обычно, превращал опрос в театральное представление. Сегодня ее раздражали и громогласный конферанс усача-латиниста, и угодливый, как казалось Лие, смех студентов.

– И сколько я буду к вам ходить и сдавать эти дурацкие фразы? – кокетливо тянула высокая, сильно накрашенная брюнетка.

– Пока смерть не разлучит нас.

Лия решила не давать воли чувствам и даже не смотреть в сторону Тагерта. Наконец, когда в аудитории оставалось человек пять, она подошла к столу. Не глядя в глаза доценту и стараясь говорить как можно тише, она сказала:

– Сергей Генрихович, меня не допускают к логике, если я не сдам сегодня латынь. И вообще ни к одному экзамену.

– «Не допускают к логике» – это забавно, – отвечал латинист по-прежнему громко, как бы приглашая остальных насладиться новой сценой.

– Ничего тут нет забавного. Слишком много долгов, говорят, придется либо отчисляться, либо терять курс. Порядки тут у вас…

– Уж так, Лия Германовна, вы учились.

Он думает, что назидательность может послужить уроком. Какая глупость! Тем не менее Лия снова сдержалась.

– У меня просьба. Сегодня я готова не очень. Поставьте мне зачет (она понизила голос почти до шепота). Клянусь через неделю подготовиться и сдать все, как положено.

Латинист перестал улыбаться, он затравленно посмотрел в окно мимо Лии.

– Лия Германовна. Большинство должников в вашей ситуации меня обманывали.

– Я не большинство. Кажется, это довольно заметно. – Она не смогла сдержать гнева.

– Большинство в этой ситуации утверждают, что они не большинство.

– Хорошо. Верните мне зачетку.

Лия чувствовала, как краснеет, и более всего оттого, что не хочет показать, насколько задета ее гордость. Тагерт пододвинул к себе зачетку и принялся заполнять строку: «Лат. яз., э/з, зачтено». Поставив размашистую подпись, протянул книжку Лие. Она поблагодарила, он кивнул и улыбнулся. Точнее, попытался. Он знал, что она не вернется. Все его мечты безумны, более того, неприличны. Возвращая зачетную книжку все еще красной студентке, он ухмылялся: «Бог ей судья, а ты глуп, как танцующая болонка».

•

Последняя встреча гитарного клуба «Три аккорда» имела все шансы провалиться. Учебный год окончен, сессия, считай, сдана, руководитель просил на сей раз обойтись без него. Иногородние студенты вот-вот должны разъехаться по своим городам и весям, кто будет петь и слушать? Ну а если хочется джема? Если соскучился по своим? Если еще раз перед каникулами посидеть в двадцать седьмой аудитории – с девчонками, с открытыми окнами, с чайком? Тогда все минусы глядят плюсами. Учебный год окончен, сессия сдана? Значит, надо это отпраздновать. Взрослых не будет – когда это кому мешало?