– С вами невозможно ни о чем договориться!

•

С мокрым скрипом вылуплялись новые листья лип и ясеней. Яркое солнце, зябкий воздух, но молодые одевались так, словно давно началось настоящее лето. Начались эти загадочные встречи в метро. Тагерт уверен, что нарочно никто никого не поджидал: просто у любви, особенно призрачной, только готовящейся, подступающей, в запасе охапки совпадений.

И вот платформа на станции «Баррикадная». Тагерт идет туда, где останавливается второй вагон. Он всегда становится у второго вагона: отсюда потом ближе всего будет к переходу. Вдруг он замечает невдалеке знакомую фигуру. Лия Чеграш стоит метрах в сорока, внимательно разглядывая розоватый камень облицовки, и Тагерта не замечает. Что здесь особенного? Он тоже не сразу ее заметил. Приходит поезд, они садятся в разные вагоны. Но теперь всю дорогу латинист – ну и тип! – будет думать про Лию: на какой станции она выходит, какое выражение у нее на лице, видела ли она его.

Проходит несколько дней, они снова стоят на одной платформе: преподаватель у своего второго вагона, а студентка – метрах в тридцати. Теперь они поедут в соседних вагонах. Поезда в этот час набиты пассажирами, и Тагерт, оглядываясь, едва может рассмотреть верхний край двери, ведущей в соседний вагон. Где так близко, практически рядом, едет Лия. Поезд резко поворачивает, пассажиров мотает из стороны в сторону, Тагерт, спотыкаясь, тонко улыбается.

Начинается сессия. На подоконниках, на скамьях, прямо на полу в коридорах сидят, уткнувшись в учебник или конспект, студенты. К выходящим с зачета или экзамена подбегают самые неспокойные: сдал? как принимает? какой билет? какие дополнительные вопросы? Все иначе одеты, в том числе многие преподаватели. Спешка, тревога, отчаяние, торжество, маленькие хитрости, коварство, мольбы. Сессия – значит страсти.

Опять «Баррикадная». Приметив Лию Чеграш в черном платье с красной блестящей сумочкой, Тагерт смотрит куда угодно, только не на нее: на табло с изумрудными цифрами, в зев темного тоннеля, на мальчика с воздушным шаром в виде клеенчатой лошади. Сегодня расстояние между латинистом и ученицей не больше двадцати метров. Лия стоит там, где остановится третий вагон. Утишая грохот, прибывает поезд. Сердце нежно танцует и, кажется, хитрит, не напрасно. Тагерт небрежно шагает в первые двери. В последние двери того же второго вагона входит красивая кудрявая девочка в черном платье с алой сумочкой. Конечно, она не повернется в сторону Тагерта, ни за что. Ее дело – не смотреть, но бросаться в глаза. Именно для этого она каким-то удивительным образом оказалась в одном вагоне с Тагертом, которого так и не заметит.