Глава 27

Две тысячи седьмой

Когда это началось? Как получилось, что именно эта девочка – не лучшая и не худшая ученица – заняла все мысли, а мысли превратились в бурелом, весеннее болото, заповедник косматых предвестий? Лия, Лия, дух этого леса, манящее эхо, подружка-пастушка всех здешних зверей. Может, вести отсчет с того самого первого ее опоздания? С первой ее смешной обиды? Нет, скорее, с того укола грусти, почти безболезненного – только долго потом что-то поднывало, то ли медленно заживая, то ли пытаясь разболеться по-настоящему.

Чеграш сидела на задней парте со своей подружкой Маней Вольпиной. Вроде они и записывали, но и успевали о чем-то неслышно переговариваться, причем Лия изредка поглядывала на него – мол, не решишься ли ты нам помешать? Тагерт продолжал вещать про указательные местоимения, но тоже поглядывал – не перейдут ли подруги границы. И вдруг посреди тишины раздался смех – негромкий, нежный, но взахлеб – и тут же Тагерт увидел испуганный взгляд Вольпиной и Лию, закрывающую рот обеими руками. Какие же у нее были глаза!

– Хотел бы я так радоваться местоимению hic, haec, hoc[28], Чеграш, как вы, – сказал Тагерт укоризненно: ему было обидно, что Лия смеялась не его шутке.

Девушка снова рассмеялась, теперь открыто. Глаза ее блестели такой силой жизни, какая не вместится и в тысячу глаз. Вот в этот самый момент Тагерт почувствовал легкий укол: почему подобная и даже именно эта девушка, почему эта радость жизни никогда не будет иметь с ним ничего общего? Почему его судьбу никогда не навестит такое счастье? Чувство мелькнуло (мгновенно, куда скорее, чем длится объяснение) и пропало. Но что-то с этих самых пор переменилось в воздухе. Тагерт ходил на пары, хлопотал о квартире, готовился к докладу, а пустяки и случайности понемногу сплетали маршруты, сны и судьбы двух ни о чем не подозревавших смертных.

•

С чего началось? На листочке с контрольной по латыни, написанной отличницей Сапожковой без единой ошибки, Тагерт нарисовал рядом с оценкой кривенький цветочек. Вроде звездочки у первоклашек. Сапожкова, хихикая, показывала цветочек подружкам. После семинара к столу подошла Лия Чеграш. На ней была черная кофточка, бусы из серебряных рыб, юбка-шотландка, а ногти покрашены черным лаком. От студентки сиротливо пахло табачным дымом.

– А почему у меня нет такого цветочка? – спросила она с искренней обидой, размахивая своей контрольной.

– Потому что вы плохо подготовились, да к тому же еще и курите.

– А если я брошу, вы мне нарисуете цветочек?

– Не забудьте и про контрольную.