Якореву разрешили сделать один звонок по телефону. Следовало предупредить мать, но он набрал номер Тагерта. К счастью, тот сразу поднял трубку.

– Сергей, выслушай и не перебивай. Я в третьем СИЗО на Пресне. Пожалуйста, позвони маме и скажи, что я останусь ночевать у тебя. Взяли на митинге. Потом, потом расскажу. Еще одно. Есть у тебя знакомый хороший адвокат? – Тут Костя невольно покосился на милиционера, сидевшего в двух шагах. – Если тебе не сложно, объясни суть и попроси приехать. Не задаром, конечно. Если получится…

Последние слова Якорев произнес упавшим голосом. Он вдруг осознал, что придется провести ночь не в своей комнате, а в тюрьме, на неудобном матрасе, бок о бок с незнакомыми людьми.

Вскоре заключенным выдали сухой паек: пластиковую банку с растворимым супом, булочку, ломтик сыра, джем и пластиковую ложку. Нары в камере примыкали к стенам, составляя букву «П». Сейчас, кроме Кости, здесь оказалось четыре человека: три студента и один молодой парень, безработный анархист. Двое студентов были знакомы друг с другом, оба учились в МИИТ.

– Больше пятнадцати не дадут, – сказал Макс, высокий юноша с меланхолично-спокойным лицом, один из двух миитовских.

– Да за что? – удивился Костя.

– За все хорошее, – отвечал Артем, анархист. – Участие в несанкционированном митинге, сопротивление милиции, хулиганство.

– Честно говоря, я не ходил на митинг, – признался Якорев. – Мимо проходил, такое мое везенье.

Соседи обернулись на него. Макс неспешно произнес:

– Если прессуют, лучше, чтобы было за что. Они волки, да ты не овца. Хотя – тебе решать.

– Какие там волки, – презрительно потянул Рома, коротко остриженный парень, похожий на новобранца. – Да-а, теперь точно из универа погонят.

Оказалось, Рома учится в ГФЮУ. Узнав это, Костя обрадовался, словно встретил друга. Говорили, пока не сморил сон. Даже засыпая, Костя чувствовал чуждый, тяжелый запах камеры, но, как ни странно, это заставляло спать крепче. Утром, часов в семь, его разбудил грохот открываемой двери:

– Якорев, Зеленский, на выход!

Костя едва не буркнул «дайте поспать», но спросонок разглядел камеру, лежащих и привставших на нарах товарищей, голубую краску стен, с каждой секундой трезвея и вспоминая подробности случившегося.

Оказалось, его и еще одного студента выпускают без суда. Пока дежурный, сорокалетний милиционер с желтоватым рябым лицом, проверял по списку возвращаемые вещи, Костя спросил:

– Скажите, а что с остальными?

Дежурный не отвечал, продолжая проверку. Якорев повторил вопрос.

– Хочешь обратно в камеру? – насмешливо спросил дежурный.