Но дело не в подарках и не в деньгах. Лия любила своих родителей, не мыслила себя отдельно от них, была им верна. Дорожа Лииными чувствами, Тагерт дорожил и этим. Он думал о стене в бабушкиной комнате, сплошь увешанной фотографиями близких. Стена напоминала фотоалтарь, и в этом строю привязанностей, ссор, воспоминаний, праздников ему предстояло найти и занять свое место.

С каждой неделей это все больше напоминало заговор, и чем дальше, тем меньше понятно было, каковы планы и возможности заговорщиков. Конечно, родители уже знали о том, что их старшая дочь встречается со своим бывшим преподавателем, который старше ее на восемнадцать лет. Разумеется, им это не по душе. Любого поклонника дочери они рассматривали бы придирчиво, что уж говорить про такого кандидата.

В поклонниках, между прочим, недостатка не было и сейчас нет. Лия рассказывает о них с насмешливой гордостью, как военный летчик мог бы говорить о сбитых самолетах. Один из самолетов продолжает давать круги, даже зная, что Лия встречается с другим. Галина Савельевна простодушно делилась с Тагертом сочувственными рассказами о звонках и подарках «Сашеньки Студеникина», как бы и от Тагерта ожидая жалости к неудачливому сопернику. Все, кто любит Лию, милы бабушкиному сердцу. На днях Сашенька в отсутствие Лии принес роскошный букет белых роз, в который вложил два билета в Большой на «Иоланту».

– Можем сходить, – смеялась Лия, – если хочешь.

«Бедный мальчик, он так любит Лиечку!» – вздыхала бабушка.

Отвернувшись на миг, Тагерт скашивал глаза к переносице. Может, родители предпочли бы, чтобы их дочь встречалась с Сашенькой? Лиин отец – банкир, мать – адвокат. Зять-преподаватель – не самая удачная партия, не так ли?

По городу гуляло лето, у метро торговали ранней клубникой, стрижи рассекали воздух на свистящие дуги. Первый официальный визит был назначен на вечер пятницы. Через неделю часть семейства Лии, включающая бабушку, младшую сестру, кошек и собаку, переезжала на дачу, и появление Тагерта вписали в программу предотъездных хлопот.

– Что принести? – растерянно спрашивал Сергей Генрихович. – Букет? Бутылку вина? Вино не ассоциируется с пьянством и разгулом?

– Ты лыжи принеси. Они ассоциируются со здоровым образом жизни, – советовала Лия.

Тагерта лишали покоя вопросы: что надеть, как рассказать родителям о любви к дочери, просить ли ее руки? Вообще сейчас кто-нибудь просит руки дочери у родителей или это такая степень старомодности, при которой очевидно, что у просящего не все дома?

По учительской привычке он явился минут за пять до назначенного времени и давал круги по двору, чтобы немного опоздать. Женщины, сидевшие на лавочках у подъездов, с равнодушным любопытством провожали взглядом фигуру в костюме и блестящий пакет, украшенный восточным орнаментом. Тагерту было жарко, сердце колотилось: «Жених-доцент явился к невесте-студентке. Что за нелепая комедия!» Наконец, вздохнув и мысленно перекрестившись, он вступил в подъезд, куда так часто пробирался тайком. Еще не дойдя до площадки, он услышал знакомый собачий лай. Напоследок оглядев себя, позвонил. Сердце пыталось удрать из груди, из подъезда, из космоса.