Все в голос говорили, мол, без бумаг не стоит и пытаться: раньше надо было думать. Поэтому правильный ответ вызывал удивление: сделка относится к категории договоров de iure gentium[40]. В самой природе займа заключается необходимость вернуть предмет того же рода, того же качества, той же ценности.

– А как он докажет? Без договора-то? – выкрикивали с мест.

– Элементарно. Есть сорок-пятьдесят свидетелей, которые пили вино. Не вусмерть же они упились, помнят, чем их угощали.

Булкина и Матонина сидели на первой парте, строчили в блокнотах, изредка перешептывались. По их лицам невозможно было понять, нравится ли им увиденное. Впрочем, об этом Тагерт не беспокоился. Он испытывал прилив того нервного вдохновения, в какое артисты переплавляют страх. Слова находились точные, студенты работали с удовольствием, словно чувствовали, что должны показать себя с наилучшей стороны.

Семинар закончился. Покидая аудиторию, где студенты оставались на следующую пару, Тагерт оглянулся и посмотрел на них с благодарностью. Заметив это, одна студентка, Вера Якушева, улыбнулась и помахала ему рукой.

•

После пар позвонил Павел Королюк, предложил подбросить до дому. После ноябрьских в Москве наконец похолодало. Они давно не встречались, хотя преподавали в одном университете. У Паши семья, много дел в фирме. Сейчас он возглавляет юридический департамент, ведущий дела крупных клиентов, у него два десятка подчиненных, возвращается домой за полночь. Хотя, возможно, причина не только в этом. Тагерт чувствовал, что Королюк, хотя и продолжает числить его в друзьях, но, как бы сказать, держит в запасных. Новая жизнь, новые знакомства, новые деловые контакты, а времени в обрез, и Павел отдает это время новым людям, выстраивает дружбы, укрепляет связи, как выражаются политические обозреватели.

О неприятностях на кафедре Тагерт в университете ни с кем не говорил: он взрослый человек, справится сам. Тем не менее по университету уже гуляли слухи, которые, видимо, добрались и до Королюка.

– Здорово, народоволец! – приветствовал он Тагерта. – Все бунтуешь?

Глаза Павла за стеклами очков выглядели уставшими.

– Иных любить тяжелый крест.

– Но-но!

Вдруг вспыхнула радость, словно в разгар тяжелого сражения показалась свежая дружина, спешащая на подмогу. После морозного воздуха в салоне машине окутывал умиротворяющий комфорт. Тагерт продолжал ездить в метро – припарковать автомобиль рядом с университетом невозможно, да и время на дорогу по пробкам не рассчитаешь. Он вдруг вспомнил самую первую их с Пашей поездку – сколько лет утекло с тех пор? – такой же уют, в котором радость быть рядом с другом умножает или даже заменяет удобство.