Кожух встал, поднял еще раз трубку: «Линда, машину!» Рывком раскрыл шкаф, сдернул с вешалки пальто. «Господи, только не к Ошеевой», – подумал Тагерт, тотчас понимая, что без этого визита не обойтись.

– Если что нужно по сантехнике или мебели… Или, скажем, охрана не пускает в здание, – сказал Кожух, подмигивая, – сразу ко мне, Сергей Генрихович. Порешаем вопросы. Порешаем – и порешим.

– Но декорации в гараже оставить можно? – в отчаянии спросил латинист. – Куда нам их деть?

– Еще неделю даю. Еще неделю. – Кожух и Тагерт вышли в приемную. – Линда, позвони в гараж, пускай до среды вещички Сергей Генриховича не трогают.

•

В ноябре на семинары приходили с проверкой дважды, сначала две немки, потом две испанки. Поначалу Тагерт не мог взять в толк, что, собственно, проверяют: ревизоры сидели на задней парте минут десять, потом, извинившись, покидали аудиторию. Истина открылась на заседании кафедры. В течение трех месяцев кафедра трижды проводила контрольные посещения занятий доцента Тагерта. Голос Булкиной звучал по-судейски монотонно:

– В ходе проверок выявлено упорное нежелание сотрудника подчиниться требованиям учебной программы и администрации. В этой связи кафедра вынуждена просить ректорат объявить доценту Тагерту предупреждение.

Сергей Генрихович не понимал: для чего присылать на семинары соглядатаев, если он не скрывает, что преподает по учебнику. Потрескивало в тепле сохнущее дерево, елки и олени на студенческих свитерах водили безобидные хороводы, за окнами мельтешил снег. Теперь, во времена гонений, в аудитории было хорошо, как никогда. Тагерт особенно остро чувствовал радость от внимания учеников, от насмешливых перепалок, от того, как ловко и вдохновенно рассказывается и живется при таких лицах. Он понимал, что между этими сторонами жизни – прямая связь: чем темнее сгущались тучи на кафедре, в ректорате, в отделе кадров, тем яснее он ощущал, как любит свою работу – главное в ней.

Как-то, войдя в аудиторию, Сергей Генрихович обнаружил двух посетительниц: это были заведующая Булкина и проректор по учебной работе Матонина. В отличие от других ревизоров дамы-руководительницы уселись за первую парту, положив перед собой по блокноту. Вместо страха Тагерт ощутил кураж: группа, в которую явились с проверкой, одна из лучших, занятие началось минута в минуту, проверяющие, сами того не подозревая, загнали себя в ловушку. Он объяснял новые темы: четвертое и пятое склонение, потом читали текст, заданный на дом. Сергей Генрихович втайне ликовал – студенты произносили латинские слова безукоризненно, переводили без ошибок, легко отвечали на вопросы по грамматике. Потом разбирали задачку из римского права: Луций Тиций устраивает свадьбу сыну и берет в долг у соседа тридцать амфор хиосского вина. Бумаг не подписывают – соседи же, все по совести. Через месяц Луций Тиций возвращает тридцать амфор, наполненных каленским вином. Тоже хорошим, но подешевле. А документов нет как нет. Вот теперь вопрос: сможет ли сосед добиться правды в суде?