В этой заброшенности, в мусорной жалкости была какая-то чудовищная красота, сродни красоте поля сражения, увиденного с высоты воронова полета. Матвей собрался сделать шаг, но не смог, как не мог и отвести глаза от своего уничтоженного труда. Он затянулся и успел удивиться, что не чувствует вкуса табачного дыма и даже вроде бы не знает, вдохнул его или нет.

«О чем думает этот чертов режиссер?» – крикнул он про себя, притом вместо слова «чертов» употребив другое, совсем уж непечатное. С этим вопросом, внезапно ожив, он бросился искать виновника катастрофы. Дорогой ему казалось, что все мельтешащее снегом небо состоит из разорванных криков.

•

Попасть в кабинет Ошеевой на сей раз оказалось неисполнимой задачей. Секретарша Леся не говорила: «Елена Викторовна не хочет вас видеть» и отвечала без лишнего холода, но в самой ровности ее голоса и отговорок читался отказ. Заявление о выделении зала для генеральной репетиции так и оставалось без подписи. Через полтора месяца Леся, извинившись, сообщила, что бумага затерялась. Тагерт тотчас написал новую служебную записку, но и она, похоже, всегда оказывалась в стопке документов ниже остальных. Наконец в середине декабря на заявление была положена ректорская виза: «Рядчикову». Декан не распоряжался аудиториями и залами, ожидать от него решения – мечта и мираж. Все же, недоуменно приняв из рук секретарши заявление, Тагерт направился в деканат. Холодный свет люминесцентных ламп напоминал сегодня о больничных коридорах.

– А, Сергей Генрихович! Заходите, заходите, рад вас видеть! Присядьте. Чайку́ распорядиться? – Радость плескалась в улыбке декана, распахнутых, словно для отеческих объятий, руках, в фарфоровых золоченых фигурках на полке, изображавших красноармейца и комсомолку в звонко блестящей косынке. – Чем могу? Или все же чаю, а? Зелененького, а?

Отказавшись от чая, Тагерт положил на стол заявление. Рядчиков немедленно вынул из внутреннего кармана пиджака черный футляр, извлек оттуда очки, нацепил их на свой короткий, словно игрушечный нос. Пока декан читал заявление, Тагерт смотрел в окно на редкие хлопья парящего снега. Дочитав, Рядчиков кашлянул и произнес:

– Счастлив был бы оказать вам услугу, дорогой Сергей Генрихович. Но деканат, как вы знаете, не распоряжается аудиторным фондом. Это вам в учебную часть надо.

– Но зачем в таком случае в резолюции указано ваше имя?

Декан развел руками:

– Вы понимаете, решение руководства не обсуждаются.

– Как раз это выше моего понимания. Может, ректорат имел в виду, что деканат по своей инициативе потревожит учебную часть?