Караван-сараи, эти османские «ад квинтумы», строили обычно сами султаны или местные правители. Располагались они по обочинам главных магистралей империи, там, где некогда римляне возводили бани и постоялые дворы. В них путешественники и купцы находили бесплатный приют. Селим I ввел законы, по которым каждое утро проверялись товары, складировавшиеся в караван-сараях. К XVII в. в Костантинийи и ее окрестностях было около тысячи таких гостиниц. Каждый вечер в более серьезных заведениях, вроде Бююкчекмедже, постояльцы получали воск и фитиль, а также миску супа, а по пятницам – изысканный ужин: тушеное мясо с луком и красным рисом.

Животные (лошади, ослы, мулы, верблюды, волы) и люди спали вместе, в одном закрытом помещении, которое запиралось на ночь и отпиралось утром. Люди спали на каменных скамьях. Окон не было из соображений безопасности, так что аромат по утрам был крепким. Западные авторы нередко отмечали «грязь» и «вонь» в караван-сараях. К счастью, большинство этих средневековых придорожных мотелей, которые еще называли khans, были оборудованы банями. Однако многие путешественники подчеркивали не столько безопасность и удобства, сколько возможность обмениваться новостями. На просторах Османской империи, и в особенности в окрестностях Стамбула, повсюду слышна была lingua franca – языковая смесь на основе ломаного итальянского с элементами греческого, турецкого, арабского, испанского и французского. На этом-то дорожном языке и объяснялись между собой купцы и странники. Новостями и советами обменивались чаще всего поздно ночью. Откуда бы вы ни были: из Иллирии или из Вавилона, всегда был повод пообщаться, и место для этого было – караван-сарай.

Константинополь основали солдаты, жившие в этом городе, а Стамбул создали кочевые торговцы и воины. Османы знали законы дорог и понимали абсолютную ценность поддержания и открытости этих путей сообщения. Османский режим называли дромократией – властью дорог, империей, в основе которой – дороги, где ключевую роль играл темп торговли, перемещение воинов и обмен информацией. Но, кроме того, султанам, визирям и пашам, заседающим в своих все более и более роскошных апартаментах на Дворцовом мысе, Сарайбурну (или Серальо на английском), нужны были чужестранцы, благодаря которым многонациональный город стал бы процветать.

И они их позвали. Мехмед II, предложив иноземцам, помимо освобождения ото всех налогов, и другие соблазнительные выгоды, заново населил Константинополь. Порой переселенцы были вынуждены возвращаться на свою родину, но многие влиятельные семьи явно преуспевали. Османы не совершили той ошибки, какую допускают некоторые современные державы, пытающиеся перелицевать Восточное Средиземноморье и Средний Восток. Османы понимали, что возможность начать все с чистого листа – лишь фантазия. Наличие в их новой, экспериментальной державе множества национальностей и множества вероисповеданий они принимали как данность и не удивлялись – они вели законодательную деятельность с умом.