— Спасибо, Эстер, — поблагодарил Санька. — Очень хорошая квартира. Дима заплатил за три месяца. Я буду зарабатывать, и с нами проблем не будет.

— Не волнуйтесь, я же вижу, с кем имею дело. Хочу с вами попрощаться. Я уже вызвала такси. Дима всё расскажет. Это очень удобный район.

Она чмокнула Саньку в щеку, пожала руку Вике, обняла Женю и скрылась за дверью.

— Эстер права. Здесь всё рядом: магазины, пляж, станция метро. Ладно, друзья, мне тоже пора двигаться. Я обещал Ире, вернуться к восьми. Отсюда до моего дома в Бронксе почти час езды, а она ещё просила сделать покупки.

— Будем на связи, Дима. Договоримся с тобой о книгах.

— Они в порядке. В следующий раз я захвачу их с собой в машину.

Захотелось есть, а посему чемоданы решили пока не распаковывать, а выйти в город и купить что-нибудь к ужину. Прогулка по Брайтон-Бич-авеню показалась им весьма любопытной. Уже зажглись рекламы и витрины, и они были удивлены обилию ресторанов, гастрономов, продуктовых лавок, аптек, магазинов одежды, книжных и прочих магазинов, адвокатских контор, над которыми горделиво горели вывески с названиями на русском языке. Над ними порой гремели проходящие по эстакаде поезда, слышалась русская речь и из какого-то окна на соседней улице доносилась песня о Косте-моряке в исполнении Марка Бернеса. В магазинчике, куда они вошли, продавщица и с одесской интонацией произнесла:

— Вы купить или погреться?

— И купить, и согреться, — подыграл ей Санька.

Женщина дружелюбно улыбнулась и посмотрела на девочку.

— Яко чудное дите! Как тебя зовут?

— Женя, — смело выпалила она.

— А меня Циля. Что-то я раньше вас не видела?

— А мы только сегодня прилетели из Москвы. Дома пусто. Хотим что-нибудь купить поесть, — пояснила Вика.

— Вы правильно пришли. Поесть это у меня.

Они вернулись домой с припасами свежайшей еды, по дороге делясь впечатлениями. Они почувствовали и осознали своеобразную атмосферу этого небольшого колоритного квартала, облегчающего эмигрантам обживаться и делать первые шаги в Америке.

2

На следующий день после завтрака они вышли на прогулку и, пройдя метров триста, оказались на бордуолке — широком променаде, представляющем собой хорошо сложенный деревянный настил. Он неожиданно оказался длинным, протянувшимся вдоль побережья на несколько километров. Было холодно, но недавно прошедшие дожди смыли выпавший в середине января снег и о зиме напоминали лишь редкие пористые от таяния и дождей сугробы на обочинах и травяных настилах под деревьями. Ветер с океана, шумевшего за широкой песчаной полосой пляжа, мягко овевал их лица, привыкшие к морозным снежным московским зимам. Облака расступились, и голубое небо между ними, словно омытое чистыми водами, будто приветствовало молодых людей с красивой девочкой, бегущей возле них и счастливо играющей в возникшей наяву сказочной стране. Берег со стороны города расступился, и они увидели впереди справа множество разноцветных и причудливых металлических конструкций, над которыми высилось чёртово колесо. Потом они увидели взметающиеся ввысь, стремительно падающие вниз, и закручивающиеся в мёртвую петлю ажурные горки и остановились, с интересом рассматривая открывшийся взору луна-парк. Их внимание привлёк высокий седой мужчина, сидевший на одной из расставленных вдоль променада бесчисленных скамеек, и они приблизились к нему.