На эстраде в конце зала появились трое молодых парней. Они подняли инструменты, прошлись пальцами по клавишам и струнам, и вскоре до слуха Саньки донеслась знакомая с детства мелодия. Еврейские песни сменялись одесскими, пока через минут десять на сцену не протиснулся элегантно одетый мужчина небольшого роста. Он взял микрофон и с приятной хрипотцой запел песню «В шумном балагане», бывшую тогда очень популярной в эмигрантских кругах. В ресторане, к этому времени уже заполнившемуся людьми, раздались аплодисменты.

— Санька, не узнал певца? — спросил Дима.

— Голос мне знаком, уверен, что слышал его.

— Вилли Токарев, почётный еврей Брайтона, на самом деле из кубанских казаков. Вспомнил? Поэт, музыкант, один из столпов русского шансона. Работал у Анатолия Кролла, в симфо-джаз-ансамбле Жана Татляна, в ансамбле «Дружба» Александра Броневицкого с Эдитой Пьехой. Потом в оркестре Давида Голощёкина. В семидесятых эмигрировал в Америку. Кстати, живёт тут недалеко, говорят даже, напротив. Почти твой сосед.

— Хорошие песни, честные, похожи на блатные, — заметила Вика.

— В шансоне много всяких жанров. Городской романс, эмигрантские песни и блатные тоже, — подтвердил Дима. — Но мы отклонились от темы. Санька сейчас подрабатывает грузчиком. Это нормально для начала. Но нужно двигаться дальше. Он математик высокого класса и программист. Что вы по этому поводу думаете?

Все невольно посмотрели на Володю, темноволосого крепыша небольшого роста с выразительными глазами на овальном интеллигентном лице. Он эмигрировал в середине семидесятых годов после многолетних попыток пробить антисемитскую стену высшей аттестационной комиссии с диссертацией, которую потом с блеском защитил в Чикаго. Он стал известным учёным-алгебраистом с мировым именем и преподавал в Нью-Йоркском университете. Володя почувствовал внимание присутствующих и несколько смущённо произнёс:

— В шестьдесят пятом году я поступил на мехмат МГУ. Резали нас безбожно, но мне непостижимым образом удалось проскочить. Наверно потому, что недовыполнили план по еврейскому поголовью. Потом, когда я успешно закончил и написал серьёзную научную работу, спохватились и не пустили в свой элитарный научный круг. Пробился здесь. Мой юный друг уверен, что и вы пробьётесь. Конечно, постараюсь помочь. Но если нет учёной степени, больших надежд на университет не питай.

— Рекомендацию в аспирантуру по окончании универа мне зарубили, что явно ускорило нашу эмиграцию. Теперь, пожалуй, и не смогу ничего написать.

— Неважно, здесь очень большая потребность в математиках и программистах, выпускники МГУ очень ценятся. Надо упорно стучаться во все двери, — подытожил Володя. — И овладевайте языком. Как у вас с ним.