Она подошла к нему, обвила плечи руками и поцеловала в губы. Потом отстранилась, посмотрела на него и усмехнулась.

— Не хочу набрасываться на тебя, как сумасшедшая, хоть схожу с ума уже давно, с того дня, как брала у тебя интервью. Выпьем что-нибудь или ты голодный? У меня есть чем тебя покормить.

— Спасибо, я сыт. Выпил бы кофе или чай. У меня от волнения в горле пересохло. Словно всё происходит не со мной.

— О, мой милый. Так ты запал на меня?

— Наверное. Слишком быстро всё произошло. Я ещё не разобрался в себе.

— Садись, а я приготовлю кофе. Тебе с молоком?

— Нет. Просто чёрный кофе с одной ложечкой сахара.

Она вышла из салона, и он услышал шум бьющей из крана воды. Потом из кухни раздался знакомый шорох кофемолки. Через минут пять она возвратилась с подносом, на котором стояли две чашки и тарелочка с пирожными.

— В прошлом году в Италии купила отличный аппарат. Они умеют их делать хорошо. Там народ с детства воспитывается в атмосфере высокого эстетического вкуса. Так что кофе я готовлю самый лучший, колумбийский. У него утончённый вкус и аромат. Я обожаю арабику сорта «Бурбон».

— Да, прекрасный запах. В Москве я видел большие аппараты только в дорогих кафе и барах. Ладно, давай выпьем за тебя. Мне очень интересно с тобой общаться.

— И это всё, что ты можешь сказать обо мне?

— Трудно противостоять твоему обаянию. Ты красивая женщина. Но мне кажется, здесь что-то не так. У нас большая разница в социальном положении. И я еврей.

— Милый, я совершенно лишена национальных предрассудков. Разве ты не видишь, кто в компании меня окружает? Кстати, многих из них я привела и приняла на работу. Они прекрасные люди и специалисты. Мне неудобно об этом говорить. Я не считаю, что евреи виновны в распятии Христа.

— Прости меня за бестактность. Ты прекрасный человек.

Она поднялась с дивана, взяла его за руку, одновременно повелительно и нежно взглянула на него и повела в смежную комнату. Санька увидел большую постель, покрытую роскошным шёлковым покрывалом, и почувствовал возбуждение, смешанное с вдруг охватившим его волнением. Впервые он изменял Вике, и эта мысль на мгновенье остановила его на пороге спальни.

— Что случилось, Алекс? — спросила Эвелин.

— Всё в порядке, дорогая.

Он поднял её на руки, понёс, положил её на постель и неуклюже лёг рядом с ней. Вначале она ожидала продолжения, но потом взяла инициативу в свои руки. Она расстегнула пряжку ремня, молнию ширинки и легко коснулась его напряжённого члена. Он повернулся к ней всем телом и поцеловал. Потом попытался снять с неё платье. Но она поднялась, быстро разделась сама и, не стесняясь своей наготы, помогла ему снять брюки. Теперь обнажённые они лежали, тесно прижавшись друг к другу. Чувствуя его нерешительность и скованность, она приподнялась, села ему на бёдра, и его напряжённая плоть легко скользнула в её влажную вагину. Через несколько минут страсти горячая волна пробежала по его телу, и она ответила таким же бурным оргазмом. Постепенно он осмелел, стал раскованнее, его охватило давно не испытываемое вожделение, и она ощутила его мужскую силу.