— Пока, Илюша.

Он вернулся домой. Мама уже пришла и сидела в халате на диване в гостиной. Он рассказал о встрече с адвокатом и о прогулке с сыном.

— Сваты вас ждут сегодня.

— Папа придёт, отдохнёт, я его покормлю и мы пойдём. Как Давидик?

— Задаёт вопросы, на которые мне трудно отвечать.

— То ли ещё будет.

— Я же никуда не денусь.

— Но он чувствует, что семьи уже нет. Ладно, не надо о грустном. Ты не голодный?

— Бабушка меня покормила. А потом слушала Шопена и Шумана.

— Она очень любит музыку.

— Я помню, как мы втроём в Москве ходили в филармонию и в консерваторию. А папа и дедушка оставались дома играть в шахматы.

Он переоделся и пошёл на кухню. Там сварил в джезве кофе, налил его в чашку и медленно выпил горячее горьковатое снадобье. Оно всегда помогало ему сосредоточиться, а сейчас, когда накатанная колея жизни сломалась и предстояло создавать её заново, стало особенно необходимым. Он сидел и смотрел через окно во двор, погружающийся в вечернюю темноту, собираясь с мыслями. Он подумал, что не помешает позвонить старику Герберту, узнать, что с машиной и когда она прибудет, а в пятницу опять поехать в Рамат-Ган.

На следующее утро Илюша набрал номер автосалона и попросил к телефону Сергея.

— Я слушаю, — услышал он знакомый голос.

— Шалом. Это Илья Вайсман. Я у вас заказывал «Хонду».

— Здравствуйте, я Вас помню. Сегодня должна прибыть в Иерусалим партия автомобилей. Кажется, и Ваш в этой обойме. Я сейчас проверю, не кладите трубку.

Парень умолк на несколько минут. До слуха Илюши доносился шелест бумаг, обрывки фраз и приглушённые шаги. Наконец, в телефоне вновь раздался его баритон.

— Я проверил. Машину сегодня во второй половине дня должны привезти.

Она у поставщика проходит техосмотр, и вы получите всю документацию. Ждите моего звонка.

— Спасибо, Серёжа.