— Вы правы. Но мне такая жизнь нравится. И за неё очень хорошо платят.

— Мама, в воскресенье заседание суда. Вы придёте?

— Я договорилась с директором школы. А вот папа, наверное, не сможет. У него две плановые операции.

Они попрощались и вышли из дома. Было светло и сыро. Они сели в машину и поехали домой к Яне. Здесь, наконец, они могли позволить себе чувства, которые переполняли их в течение дня. Илюша поднял её на руки, понёс на постель, помог раздеться, разделся сам и лёг на её упругое тело. Влажная плоть приняла его, и он погрузился в омут блаженства.

Театр «Нога», что в переводе с иврита означает «Венера», находился в начале Иерусалимского бульвара, пронзающего Яффо прямой засаженной большими деревьями полосой, в самом живописном его месте. Они нашли стоянку на одной из улиц, примыкающих к бульвару, и направились к театру, держась за руки.

— В девяностом году группа актёров из Москвы вместе со своим учителем, режиссёром Евгением Арье приехала в Израиль с намерением создать здесь театр, — рассказывала Яна. — Их поддержало министерство культуры, Сохнут, мэрия Тель-Авива и Натан Щаранский. Назвали его «Гешер», что означает «Мост». Недавно им дали это помещение. Ты сейчас увидишь. Раньше здесь был кинотеатр. Первый спектакль «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» по пьесе Тома Стоппарда они поставили на русском языке. Между прочим, перевод Иосифа Бродского. Сыграли его в одном из залов «Габимы». Успех был оглушительный. Потом его показали в Нью-Йорке и Авиньоне.

— Они как бы повторили путь «Габимы», — предположил Илюша. — Хотя похож только результат. У «Габимы» совсем другая предыстория. Театр открыли в Москве в семнадцатом году с благословения Станиславского и разрешения Сталина. Играли на иврите, в этом был весь смысл — национальный еврейский театр. Вахтангов поставил «А-дибук» и с ним театр отправился в европейское турне, потом в Америку. Обрёл мировую славу. А после этого, в двадцать седьмом году, почти все рванули в Палестину.

— Они организовали художественный кибуц, всё решали сообща и заработки делили поровну на всех членов труппы.

— Кибуц, пожалуй, единственный в мире успешный опыт коммунизма, заметил Илюша. — Это был некий инкубатор, который кормил страну и растил молодое поколение израильтян.

— А ты знаешь, в конце восьмидесятых Юрий Любимов поставил в «Габиме» спектакль «Закат» по Бабелю. Мы тогда всей семьёй ходили его смотреть. Честно говоря, удовольствия не получили. Мы ещё не знали иврит так, как сейчас.

— Я тоже его видел. «Габима» гастролировала в Москве в девяностом. Я перед представлением прочитал ещё раз это произведение. Мне понравилось.