— Пошли, машина припаркована недалеко отсюда.

Она прекрасно знала город и уверенно вела «Форд» по старинным улицам, застроенным невысокими домами в прошлые века. Потом свернула на бульвар Пасео де ля Реформа, где в последние годы начали возводить многоэтажные здания.

— Помнишь, я тебе рассказывала о монументе Независимости, который хотели построить на Цокало? Посмотри на колонну слева впереди. На ней позолоченный Ангел независимости.

— Очень красиво, Анжела. Его, между прочим, зовут, как тебя.

— Я не ангел, а человек, Илья, — усмехнулась она.

— Скажу, как артист и мужчина. Ты — красавица, Анжела.

Она искоса взглянула на него и улыбнулась.

— Спасибо за дружеский комплимент.

Он всё больше ей нравился, этот еврейский парень из далёкого Израиля. Не красивый, но высокий и хорошо скроенный. Волнистые тёмно-каштановые волосы падают на широкий лоб, скрывая некоторые погрешности лица. Он интеллигентен, образован, интересен в общении и деликатен. И, похоже, невероятно талантлив.

Анжела оставила машину на стоянке, и они, пройдя по широкому мосту, направились к приземистому современному зданию, стены которого покрывали большие серые плиты. «Sala Nezahualcóyotl», — прочитал Илюша на стене возле входа. Они миновали вестибюль и открыли высокие двери. Большой зал, облицованный красивыми деревянными панелями, был тёмен и пуст. На сцене, вырванной из темноты льющимся с потолка светом многочисленных софитов, Илюша увидел сияющий чёрным лаком рояль.

— Это дворец культуры университета. Я бываю здесь несколько раз в год на симфонических концертах. Слышала от знатоков, что здесь прекрасная акустика, — сказала Анжела.

— Я думаю, что так и есть. Ведь звук, рождённый в музыкальном инструменте, усиливается в пространстве зала. А он весь обшит деревом, прекрасным резонатором.

— Ты позволишь мне послушать, как ты играешь?

— Конечно, я что-нибудь сыграю для тебя.

— Спасибо. Потом я поеду домой и вернусь. Сеньор Хосе сделал мне прекрасный подарок, билет на первый концерт. Ты увидишь меня совсем рядом. Но я буду не одна. Со мной пойдут отец и мать.

— Передай им моё восхищение их дочерью.

Анжела улыбнулась, спустилась к сцене вместе с ним и села во втором ряду.

— Илья, это моё место.

— Хорошо, Анжела.

Он поднялся на сцену, открыл крышку рояля, закрыл глаза, чтобы сосредоточиться, и заиграл сонату Бетховена.