Отец спал на диване: шторы задернуты, рядом небольшая флотилия кружек и тарелок, из телевизора орет субботняя попса. Я сдвинул шторы в сторону, ему в глаза ударил солнечный свет, он заморгал и загородился ладонью, с липким чавканьем открыв рот:

– Чарли?

– Спящий красавец.

Я взялся открывать окна.

– Наконец-то! Я тебя ждал, спать не ложился.

– Я только что пришел. Но вечеринке был. Извини, что не предупредил.

С этой минуты мне предстояло проявлять к нему больше внимания. У папы и так достаточно поводов для тревог.

– С кем? Со своей компанией?

– Нет, с другими ребятами. С новыми друзьями. Домой пешедралом добирался. Потом расскажу.

Почему «с ребятами», а не «с девушкой»? Так было бы честнее и прямолинейней; кстати, тон надо сменить, чтобы разговаривать с отцом по-дружески.

– Я по дороге купил в дом хлеба и яиц. Хлеб черный, яйца коричневые, все экологически чистое. Сейчас приготовлю тебе завтрак. Вот, кстати, что еще взял.

Прозрачный пакет дивных апельсинов, теплых, ароматных, шесть маленьких солнц из супермаркета «Спар». Достану из недр кухонного шкафа липкую соковыжималку. Отныне по выходным у нас всегда будут цитрусовые, как в средиземномор…

– Ты не заболел? – спросил папа.

– Что?

– Или до сих пор пьян?

– Что ты. Просто… радуюсь жизни. Надеюсь, это не запрещено?

Сказал – и подумал, а точнее, понадеялся: если уныние заразительно, то, может, и радость тоже?

Отец сел и подтащил руки к лицу:

– Это редкость.