Обычно ко времени моего возвращения отец уже лежал в постели, а я принюхивался к оставленному в раковине стакану, проверяя, нет ли запаха виски. Меня преследовала фраза «не совмещать с употреблением алкоголя», и я давно готовил разговор, не назидательный, а как бы между прочим, чтобы указать на это отцу. Вопроса о лечении мы не касались, но в принципе он уже назрел. Теперь, когда у меня появилась Фран, я мог говорить обо всем на свете.

Но именно в тот вечер, когда у нас наметился план, из дома доносилась музыка, отчетливо различимая уже на подходе: знакомый мне до мельчайших деталей альбом Джона Колтрейна «Giant Steps». Отца я застал с конвертом от пластинки в руке: стоя у проигрывателя, он как припадочный тряс головой, словно его подбрасывало на булыжниках.

– У нас сегодня праздник? – прокричал я, обозначив свое присутствие.

Он повернулся: рубашка расстегнута, волосы всклокочены. На крышке проигрывателя стоял большой фирменный стакан скотча.

– Ну наконец-то! Совсем чуть-чуть с ними разминулся.

– А кто приходил?

– Дружки твои. Этот, как его…

– Харпер?

Харпера отец недолюбливал, считая его хамоватым и ограниченным.

– И иже с ним.

К остальным папа относился еще хуже и сам, в свою очередь, вызывал у них любопытство, смешанное, надо думать, с издевками. Я до недавних пор содрогался, когда вспоминал, как он, изображая гостеприимного хозяина, ставил им вторую сторону альбома «Bird and Diz», а парни, у которых грелось в руках пиво, отчаянно переглядывались – ни дать ни взять пассажиры, задумавшие обезвредить террориста. По своей привычке они даже моего отца наградили прозвищем, Джазист, и от одной мысли о том, что он общался с ними напрямую, в мое отсутствие, у меня зашлось сердце.

– Ты им сказал, где я?

– Сказал, что ты на репетиции.

– На репетиции?

– Они, похоже, в курсе.

– Потому что ты им выболтал!

– Нет. Послушай…

На телефонном столике, где мы держали меню домовой кухни с доставкой, лежал большой, сложенный вчетверо лист глянцевой бумаги с голубой точкой клейкой пасты в углу. Почерком Харпера: «Мы соскучились, темнила! Сплошные тайны!» Не вскрывая упаковки, я уже понял, что внутри.

На прошлой неделе мы нащелкали фотографий: Алина вызывала нас по очереди, чтобы мы позировали на белом фоне. Для пущей злободневности было принято решение создать коллаж по типу постера «На игле», с использованием того же шрифта и цветовой гаммы, то есть сделать индивидуальные черно-белые характерные портреты всех участников и расположить как на щитах «Их разыскивает полиция». «От каждого мне нужна харизма, – повторяла Алина, – определенная бравада, как у кинозвезд». В результате я получил удручающее изображение с мертвыми глазами, как на моих школьных фото, усугубленное тем, что у меня в руках была шпага, направленная прямо в объектив. Ну и ладно, все равно никто этого не увидит, подумал я, недооценив действенность рекламы.