Как раз в это время американцы узнали Шолохова, Гладкова, Леонова, Катаева и, конечно, Горького. Узнали Горького по-настоящему, хоть он издавался у нас и гораздо раньше. Познакомились они также и с Маяковским. Открыла для себя Америка и многих других советских писателей в эти годы. Фадеева знали, конечно, и раньше, но я лично впервые прочел его произведения в 30-х годах. То же можно сказать о Фурманове, Блоке, Ильфе и Петрове.
В историю американской культуры 1930-е годы вошли под такими названиями, как «красное десятилетие», «пролетарские тридцатые», и то был первый случай в нашей истории, когда писатели—не несколько одиночек, а вся масса писателей— обратились к новым и таким волнующим концепциям жизни, исходящим от Советского Союза, когда появился новый литературный герой—рабочий, притом уже не как жертва слепых сил, а хозяин своей судьбы, кузнец собственного счастья.
Этот последний фактор—творцом революционных перемен является рабочий—на меня повлиял самым непосредственным образом, изменив мое мировоззрение.
Советские писатели—тогда и потом, позднее,—дали нам возможность усвоить новую и в какой-то мере поразительную для нас концепцию относительно взаимоотношений между писателем и обществом. Это, как известно, одна из тем, обсуждавшихся на
Первом съезде советских писателей в 1934 году, на котором присутствовал сам Горький.
Для всех здравомыслящих людей в мире двух путей нет. Все выросло в размерах, все стало чревато более страшными последствиями и угрозами. Хиросимы и Нагасаки новых, еще более чудовищных масштабов тревожат сны человечества. И для художника иного выбора нет—само его призвание не оставляет ему выбора: все силы своей души он должен отдавать борьбе за предотвращение нависшей над человечеством опасности погибнуть.
Вот почему я надеюсь, что 40-я годовщина Первого съезда советских писателей станет предзнаменованием ваших новых успехов. На ответственности писателей лежит задача—всему миру внушить уверенность, что искусство не спит и что социализм продолжает вдохновлять искусство не просто на любование жизнью, но на то, чтобы и впредь переделывать и улучшать эту жизнь.
КУРТ ВОННЕГУТ
КУРТ ВОННЕГУТ
Компании, взявшейся делать фильм по первому роману Джозефа Хеллера «Уловка-22», пришлось задействовать один из самых больших в мире военных аэродромов. Тот, кто пожелает сделать фильм на основе его второго романа «Что-то случилось», достанет весь необходимый реквизит у Блумингд'ейла*: несколько кроватей, конторок, столов и стульев.