Сегодня театр в большей части одержим идеей поражения и тщеты. Одно направление в драматургии обращается к личным неустройствам и сексуальным ненормальностям. Такой театр интересует, кто с кем спит и насколько родители не понимают своих детей, он показывает любовь либо как насилие, либо как слепое подчинение. Такой театр озабочен сугубо субъективными невротическими проблемами, его мало занимают объективные общественные условия, в которых живут персонажи, и влияние окружающего мира на них. Люди как будто пребывают в вакуумной трубке. Снаружи кипит жизнь, а они внутри функционируют лишь постольку, поскольку конфликтует их психика. Внешний мир здесь почти не отражается.
Другое направление в современной драме разрабатывает тезис, будто человеческий удел безнадежен, потому что личность выключена из общества, будто рациональная мысль всего-навсего ловушка, будто жизнь бесцельна, а любое действие нелепо, ибо не принесет никаких результатов. Такой театр не дает выхода положительным эмоциям аудитории.
Вслед за Чеховым я убежден, что драматург отвечает не только за то, каков человек есть, но и каким он может стать. Вслед за Аристофаном я гоню с подмосток «дела людишек жалких». Я—за драму, которая проникает в суть идей с такой силой и ясностью, что поднимает их до уровня страстей. Обязанность драматурга, в сегодняшнем мире особенно, состоит в том, чтобы находить такие ситуации, которые по самой своей природе могут овладеть чувствами и разумом зрителя и направить их на характеры, творчески стремящиеся к позитивной цели.
ФИЛИП БОНОСКИ
ФИЛИП БОНОСКИ
Советская литература произвела особенно сильное воздействие на сознание американцев в 30-е годы. Правда, ее воздействие чувствовалось уже и в 20-е, когда такие наши журналы, как «Мэссиз», стали знакомить свой сравнительно небольшой круг читателей с первыми образцами советской революционной прозы. И конечно, советская литература пользовалась несомненной популярностью в Америке в годы второй мировой войны.
Однако могу сказать, что именно в эти бурные для Америки 30-е годы широкие народные массы впервые в американской истории стали подумывать о возможности революционного преобразования своей жизни и потому с жадным любопытством взирали на единственную в то время страну, которая такое преобразование осуществила на практике. И конечно, молодая Советская республика как реальный образ представала перед бесчисленными американскими читателями в произведениях советских писателей.