— Это да, но ты ведь могла пообещать что угодно, лишь бы заставить его бросить оружие.

Маркони покачала головой:

— Он не подстрелил меня, когда я вошла в комнату, и я сразу сообразила, что он замышляет самоубийство.

— Тогда ты тем более могла соврать.

— Повторяю для особо одаренных: я держу свое слово.

— А как же уколы совести? — Гретхен внимательно посмотрела на Маркони.

— Есть немного. Как всегда. Совесть — извечное проклятие эмпатов, разве нет? Зато мы нашли тело Тесс в парке. С доказательствами, что собрала Лена, мы добьемся для Тесс справедливости. Да и все взрослые получили по заслугам. Лена и Рид мертвы. Клэр — мертвее мертвого. Что же до Деклана… Он, конечно, та еще скотина, но, с другой стороны, к убийству он не причастен никаким боком.

Гретхен скорчила пренебрежительную гримасу, и Маркони, предвидя ее следующий вопрос, торжественно вскинула руку:

— Клянусь, я не буду преследовать Себастиана Кента. В конце концов, он всего лишь жертва.

— А как насчет Эйнсли?

Маркони прищурилась:

— А насчет Эйнсли я могу дать тебе только типичный ответ эмпата.

— Другого я и не жду.

— Все, что она делала, она делала ради детей, — с жаром заявила Маркони. — Она согласилась подставить Виолу только потому, что хотела защитить Себастиана. Да и нож не она спрятала, если начистоту. Более того, она пожертвовала личной жизнью, пустившись в бега с племянниками.

— Рид верно подметил, да? Тебя взбесила одна маленькая деталь — нож.

— Меня взбесила его предумышленность. Лена и Эйнсли действовали сгоряча, под влиянием момента. Рид же все спланировал заранее.

— И кто знает, что он там злоумышлял, когда прятал нож с отпечатками Виолы, — согласилась Гретхен.

Если бы ее спросили, она бы ответила, что Рид давно уже прокручивал в голове варианты убийства Клэр, когда судьба сама пришла ему в руки.

— Риду тоже пришлось не сладко, — добавила Маркони, и Гретхен засмеялась.

Справедливая Маркони не могла отказать в беспристрастности даже человеку, которого невзлюбила.