В рамках формирования публичного имиджа политическая власть в лице ЦК КПСС изображала из себя институт, который занимается раздачей ресурсов. Это был образ, выигрышный в глазах их потребителей. Совмину СССР (и стоящим за ним макроэкономическим ведомствам) при этом отводилась малоприятная роль строгого управляющего, раздающего «плановые задания», собирателя налогов, хранителя всегда ограниченного ресурса, обеспечивающего функционирование экономики. И экономические агенты, и «народные массы» знали, что «пряники» (например, «корректировку планов», льготы или отсрочки) они могут получить, обратившись в ЦК, а изымать ресурсы у них (например, повышать цены) и требовать исполнения плана будет государство в лице Совмина и Госплана. В конкретных ситуациях, например контроля за выполнением плана в срок, огромную роль играла и местная партийная власть, зачастую гораздо более требовательная, чем любая государственная. Однако на центральном (общесоюзном) уровне ЦК был «последней надеждой» на «справедливость».

Статус-кво сохранялся и при Андропове и Черненко, хотя Косыгина в качестве главного макроэкономиста сменил Тихонов, больше связанный с металлургической отраслью и командой Брежнева. Однако Байбаков и Гарбузов могли еще сводить концы с концами, несмотря на падение цен на нефть, растущие оборонные расходы и снижение производительности, а Тихонов все же понимал макроэкономические и бюджетные проблемы достаточно хорошо, чтобы оказывать им содействие.

Сформулированный в 1982–1984 годах план реформ мог на стадии практической реализации проводиться разными способами, с разной очередностью и скоростью. Михаил Горбачев отличался от предшественников тем, что принципиально отказался от баланса интересов отраслевых коалиций, равно как и от знаний и опыта немолодых управленцев, и от услуг своих сверстников — политических конкурентов. Вместе со слабовольным и полностью зависимым от него Николаем Рыжковым (тоже предпочитавшим оперировать усилиями своей команды помощников из ЦК и спешно набранными новичками, а не специалистами из госаппарата) он буквально «взял кассу» общесоюзного бюджета и стал распоряжаться им, как считал нужным.

Наибольшие выгоды от дележки бюджета под идеи «ускорения» и «перестройки» получили те же отрасли, что и получали приоритетное финансирование при Брежневе, — ВПК, машиностроение, металлургия и приборостроение под руководством Льва Зайкова и нового главы Госплана Николая Талызина, а также Агропром под руководством Всеволода Мураховского. Но не в обиде остались и десятки других руководителей и подведомственных им структур. Это позволило сделать заказы на оборудование внутри страны и за рубежом и начать модернизацию многих производств, однако у них практически не было шансов начать работу в ближайшие годы из-за специфики строительства и характерных для СССР задержек с вводом мощностей. То есть бюджет нес расходы, не получая ничего взамен. Более того, ситуация усугубилась тем, что новых строек стало сильно больше, а строителей и их техники не прибавилось. К тому же процесс реновации мощностей привел во многих случаях к их остановке — не наполняя бюджет, они не давали ничего и потребителям.