Производственники и аграрники рассматривали третью группу, «товарников», в качестве полезного технического аппарата для разработки реформ. Их цель состояла в том, чтобы передать максимум власти директорам предприятий («ввести хозрасчет»), поддержать милитаристскую модернизацию (НТР), восстановить объемы нефтедобычи и нефтепереработки, удовлетворить запросы аграриев, а также погасить недовольство населения, наладив производство качественных товаров и услуг и предоставив большее количество бесплатного жилья и земли. В этот момент «товарники» не только конкретизировали планы реформ плановой экономики 1984 года. Они обосновали и проработали уже существовавшие у Андропова (и, как следствие, у Горбачева) и Яковлева идеи введения собственно частного предпринимательства в сфере производства и (в первую очередь) услуг. Она была реализована под видом знакомого элите «артельного» производства 1930–1950-х годов, получившего в перестройку наименование «кооперативов».

Вероятно, симбиотический комплекс идей «производственников», «аграрников» и «товарников» (и символическое утешение «плановиков», что все это будет соответствовать разрабатываемым планам и управляться если не Госпланом, то более или менее централизованно) можно было бы назвать консенсусом советской экономической элиты по состоянию на начало перестройки, то есть 1985–1986 годы. Этот консенсус позволил понять, «что против рынка не надо бороться вообще, это глупо»[1358], однако не предполагал какой-либо разработанной программы по действительно радикальной смене экономической парадигмы. Все предлагаемые ими идеи уже так или иначе бывали реализованы в советской экономике предыдущих трех десятилетий, и их восстановление многократно обсуждалось в 1970-е — начале 1980-х годов. Однако разработка и реализация конкретных мер находились в состоянии обсуждения, поскольку зависели от политической воли высшего руководства страны.

Очевидно, что для Андропова, Черненко, а также для Егора Лигачева (второго человека в СССР в период 1985–1987 годов) первым шагом было «наведение порядка» и укрепление дисциплины. Здесь они были не намерены отдавать репрессивные функции директорам или даже гражданским чиновникам, но использовали правоохранительные органы и репрессивное законодательство (включая борьбу с алкоголизмом). Для Горбачева приоритетом были крупные инвестиции в хорошо ему известное коллективное сельское хозяйство, а также раздача средств на скорое решение социальных проблем (прежде всего — жилья). Для Рыжкова и части членов Политбюро приоритетным были инвестиции в металлургию и машиностроение и реализация сложившегося в среде советских экономистов консенсуса о передаче больших прав директорам. И, наконец, для бывшего члена группы Шелепина Александра Яковлева, который в 1985–1988 годах стремительно вошел в узкий круг руководства страной и опирался не только на советский, но и на канадский опыт, приоритет явно лежал в развитии «рынка» за счет возрождения артелей и частного предпринимательства в рамках «плана».