Она выбросила что-то из рюкзака и запихнула туда свитер.

— Или лучше тот, что с горлом? — спросила она.

— Тот, что с горлом, ужасно колючий.

Он развернулся и пошел на кухню. Кофе, который он поставил минут пятнадцать назад, как раз был готов. Хофмейстер налил себе чашку и крикнул наверх:

— Тирза, будешь кофе?

Она не ответила.

Ему показалось, что Африка начиналась прямо здесь, у него на кухне, что Тирза уже была где-то посреди Африки, а вместе с ней и он сам.

В овощной лавке пожилая дама, которая работала там целую вечность, сказала ему:

— Я слышала, ваша дочка собралась путешествовать? Мой сын год назад отправился в Азию, но каждую неделю присылает мне длинные мейлы. Так что я всегда точно знаю, где он и что он там делает. Получается, я наслаждаюсь вместе с ним.

Хофмейстер кивнул и потом добавил: «Да-да, конечно». После чего вежливо улыбнулся и расплатился. «Наслаждаюсь вместе с ним». Эта фраза преследовала его потом полдня.

Хоть она так и не ответила, он все равно налил для Тирзы чашку кофе. По утрам она любила пить кофе, который готовил Хофмейстер. Прежде чем она уезжала на велосипеде в школу, они всегда завтракали вместе на кухне. Точнее, он смотрел, как она ест. Для него в этом была эссенция отцовства: смотреть с одобрением. А иногда к ним приходили ее подружки: слегка прихвастнуть, показать себя с лучшей стороны. Но теперь ему осталось только смотреть с поддержкой и одобрением во взгляде. И с этим ему нужно было жить.

Хофмейстер оперся локтями на стол. На улице моросил дождь. «Африка», — подумал он. В глубине души он надеялся, что их дурацкий план пересечь континент с юга на север благополучно провалится, но как знать.

Тирза спустилась с рюкзаком и маленькой сумочкой через плечо.

Он с улыбкой оглядел ее багаж. Мудрый пожилой человек. Роль, которую он так любил играть. Слишком мудрый и слишком пожилой, чтобы вмешиваться. Таким он был уже тогда, когда ему исполнилось пятнадцать.

— Даже если отправляешься в путешествие, — сказала она, — это еще не значит, что можно позволить себе выглядеть не элегантно.

— Я ничего не говорю, — сказал Хофмейстер. — Я просто смотрю.

Он подумал, каково это будет — чудовищно скучать по кому-то. Этот вопрос он задавал себе уже пару дней. По своей супруге он никогда не скучал, он ее ждал. И чем сильнее она его обижала, тем с большим жаром он ее ждал, но скучать по ней — нет, никогда. По своим родителям он тоже никогда не скучал. Он еще никогда ни по кому не скучал.

Он протянул дочери чашку с кофе. Она быстро проглотила его, будто и не заметив.