— Я Йорген, — сказал он. — Йорген Хофмейстер.

Он говорил с ней по-английски, медленно и четко, как будто снова оказался на международной книжной ярмарке и ему надо было рассказать о книгах, которые, честно говоря, не сильно его интересовали. Они ему не нравились, да и кто может тягаться с Толстым?

Они сидели напротив друг друга. Он на кровати, она на стуле.

Он почувствовал надвигающуюся издалека головную боль, как будто он заболевал. Грипп.

Минут через пятнадцать она снова задала ему тот же вопрос, что уже задавала раньше.

— Вы хотите компанию, сэр?

Он покачал головой, открыл портфель и вспомнил, что до сих пор так и не купил точилку. Он что-то искал в портфеле, но что именно?

Ее стакан был пуст.

— Хочешь воды, Каиса? Еще воды?

Она кивнула.

Он открыл мини-бар и протянул ей бутылку.

В этот раз она пила уже не так жадно. Он стал анализировать ситуацию, насколько это было возможно, насколько его жизнь еще позволяла ему анализировать, наблюдать, изучать, делать выводы.

У него в номере был ребенок. Этот ребенок не делал никаких попыток уйти. Он должен был накормить девочку, с этого надо было начать.

— Хочешь есть? — спросил он.

Она кивнула.

Он посмотрел на часы, до ужина оставался еще час.

— Еще один час, — сказал он. — Через час мы пойдем есть. — Он подумал, знает ли она вообще, что такое «один час».

Они опять молча сидели друг напротив друга. Она рассматривала его, но не нагло. Ребенок смотрел на него, как смотрят телевизор, как будто перед ней был кукловод, который вот-вот мог начать представление.

Он достал из внутреннего кармана фотографию. Вытащил ее из конверта и показал Каисе.

— Моя дочь, — сказал он.