Однажды нас пригласили в гости на ужин знакомые англичане. Хотя Марта и попросила меня пойти с ней, я заметил, что она не настаивала на этом, как бывало раньше. Желая сделать ей приятное, я согласился. Когда мы пришли, там оказался ее дядя.

За ужином начались разговоры о революции. Дядя стал подробно рассказывать о тех, кто покинул Эфиопию. Были среди них врачи, инженеры, архитекторы, государственные деятели, дипломаты. «Страна опустела, — с грустью сказал он. — Если и остался кто-либо из интеллигенции, то это люди безнадежные. Надо проявить благоразумие до того, как солнце скроется за горизонтом. Похоже, что здесь намерены насаждать коммунизм. Но кто же предпочтет муравьиную жизнь тому, как мы жили раньше? — Обратившись ко мне, он добавил: — Я лично эту жизнь не принимаю».

Хозяин заговорил о событиях на севере и юге страны. Он сказал, что если руководство страны не изменит свою политику и не станет законным, то Эфиопия не может рассчитывать на внешние займы и кредиты. Эфиопию ждет падение и гибель. Вот почему из страны уезжают представители иностранных торговых фирм. Экономика пришла в упадок. А кроме того, нет согласия между Дергом и армией. Стране тяжело было иметь и одного царя. А сто двадцать царей[63] — это вообще немыслимо. «Вы возвращаетесь к феодальной раздробленности, — говорил он. — Великую в прошлом страну ожидает разруха — порождение гражданской войны, в которой ее разорвут на части. Бедная Эфиопия!» — закончил он и посмотрел сначала на меня, потом на Марту и ее дядю. «Если бы я был на вашем месте, я стал бы искать путей, как бежать из этого ада», — сказал хозяин, немного помолчав. Его сразу же поддержал дядюшка. «Что ты думаешь об этом, Сирак?» — спросил он меня. «О чем?» — желая уклониться от ответа, спросил я его. «Да о том, как бежать из ада?» — сказал он.

«Во-первых, Эфиопия не стала адом и не станет им никогда. А если и станет, то лишь для немногих. Для большинства же она будет раем. Правда в том, что нет больше Эфиопии, угодной правящим классам и империалистам. И не думаю, что когда-нибудь она вновь станет такой. Но еще не родилась на свет та Эфиопия, о которой мечтает народ. А мы тут сидим и проливаем крокодиловы слезы. Что бы ни случилось, я никогда не покину мою родину. Судьба нашего народа — это моя судьба, гибель его — моя гибель, радость его — моя радость. Нет, друзья, я остаюсь здесь! Куда я уеду из страны, где предана земле моя пуповина? Я хочу быть писателем. И мне кажется, наступает время, когда я им стану. Сегодня вершится подлинная история Эфиопии, которая дремала в гордом сне три тысячи лет. У меня нет другого выбора, кроме как принять участие в созидании этой истории. Разве можно уехать из страны, где происходит революция? Из всех чудес, которые мне привелось увидеть у нас, самое большое чудо — революция. Я не думал, что она возможна. И вот наступило необыкновенное время — революция вспыхнула стихийно, стихия породила новый жизненный опыт».