Солдаты снова вышли из казарм. И это был знак, что старому режиму приходит конец, что винтовки, которые то поднимались, то опускались, больше не будут бездействовать.

И снова отец Марты позвал меня. Он совсем сдал. «Мне кажется, наступил мой конец, — сказал он. — Оставляю на тебя мою дочь. Береги ее. Вот они, наша глупость и интриги, которые привели нас к гибели!» — Он замолчал. Я тоже молчал. Мать Марты попыталась ободрить его: «Пока жив император, что может случиться?»

«Я не признаю арестованного монарха. Дело его кончено. И наше вместе с ним. Для Эфиопии тоже нет будущего. Я думал, что знаю народ, как себя самого. Но бог рассудил иначе: народ нас ненавидит. Печален удел человеческий!»

Так и провели мы эту ночь все вместе в его доме. А утром подъехали солдаты на танке. Я не заметил и следа страха на лице тестя. Он спросил лишь: «Зачем солдаты и танк? Или они решили, что мой дом крепость?» Накинув на плечи пальто, он вышел. Когда его сажали в машину, он махнул мне рукой и сказал: «Наступает время, когда и сумасшедшие объединяются. Хотя сумасшедшие-то скорее мы…»

С этого дня Марта не знала покоя. Она говорила лишь о том, убьют ее отца или нет. Я пытался утешить ее, как мог. Но она не унималась. «Он так много сделал для страны! Думал о бедняках, заботился о них, кормил, поил, одевал, помогал им. Свое богатство он заработал. Он ведь не воровал. Всему причина зависть», — твердила она, обливаясь слезами. Надежда вовсе покинула ее, когда были расстреляны шестьдесят государственных деятелей. Среди них не было отца Марты, но был муж ее тетушки.

Марта неутешно рыдала на поминках. «Разве я не говорила тебе, что они нас уничтожат? Что означают лозунги о том, что Эфиопия пойдет вперед без кровопролития? И ты называешь их честными? Сегодня они расстреляли этих несчастных, а завтра наш черед. Мне жаль нашу страну. Она погибла. Корона объединяла различные племена и верования. Корона была символом нашего единства, и вот теперь, когда она пала, когда расстреляны те, кто управлял страной, все рухнуло. Мы на грани гибели».

Я говорил, что все-таки нет оснований терять надежду. Что случиться может всякое. Сейчас идет борьба. Ничего страшного со страной не произошло. Основой ее единства является народ. Он начал революцию и приносит необходимые жертвы ради будущего. «Мы — дети завтрашней Эфиопии, а не вчерашней, — говорил я Марте. — Завтрашний день Эфиопии я вижу светлым», — пытался я ободрить ее.

«И ты вправду веришь тому, что говоришь? Ты жесток. Как ты можешь думать, что все хорошо, когда убивают людей без суда? Я столько лет прожила с тобой, но не знала, что ты такой зверь. Тебе дела нет до человеческой жизни. Ты думаешь только о своих книгах!» — кричала она, и я понял, что наш брак неминуемо приближается к концу.