— А деньги? — недоумевал Сирак.

— Это из тех, что я берегла на саван, — ответила Цегие.

— Тебе сообщили, что теперь не будет смерти? — усмехнулся Сирак.

— А разве нынче не объявлена война болезням?! И разве не бывает так, что даже нищий не успевает истратить свои гроши? Надо жить сегодня, — сказала она.

Вошла Вубанчи в красной кофте поверх национального платья с нарядной, вышитой шелком каймой.

— Что это ты так нарядилась? — спросил Сирак. Вубанчи засмущалась.

— Госпожа подарила мне эта платье за то, что я хорошо сдала экзамены. — Она наклонилась, чтобы поцеловать колени хозяину, и Сирак успел поцеловать ее в щеку.

— Носи на здоровье! — сказал он, не переставая удивляться переменам, которые произошли с женой. Обратившись к ней, он похвалил вотт. На этот раз Цегие сама решилась зарезать курицу, потому что все трое мужчин, которые проходили мимо и которых она хотела попросить это сделать, не имели на шее амулетов.

— Наверное, потому так вкусно получилось, что это твоя работа, — пошутил Сирак.

— Но мне было очень страшно, — призналась Цегие.

— Не бойся, не обрушатся несчастья на дом, где женщина зарезала курицу. Все это предрассудки. И страх твой без причины. Человек, постигая свою суть и подчиняя себе природу, сам займет место творца.

— Боже праведный! — произнесла Цегие и перекрестилась.

— Бога сделал сам человек, потому что он слаб телом и оттого подвержен чувству страха, — сказал Сирак.

Цегие снова перекрестилась.

— Умоляю тебя, Цегие, — продолжал Сирак, — перестань креститься. Неужели ты действительно веришь в то, что существует бог-плут, который одних делает здоровыми, других — больными, одних — богатыми, других — бедными, кому-то дарует царство небесное, а кого-то посылает в ад?

Цегие опять перекрестилась и встала.

После ужина (который в этот день, кстати, был подан вовремя) Сирак сел к новому столу, в новое кресло. Он разложил бумагу и показался самому себе похожим на бойца, возвратившегося на поле битвы.

Он боялся, что трудно будет снова браться за тему, которую когда-то начал. Но он ошибся. Перо не хромало. Строки текли словно реки. Мысли рождали одна другую. Горели, словно свечи. Туман уступал место зареву, а зарево — свету. Появился Агафари — как и раньше, посмеиваясь. В руках он держал знамя борьбы с ангелом смерти.

— Хочешь чаю? — спросила Цегие.

— С удовольствием! А который теперь час?