По дороге к авианосцу Многожён объяснял Скуратову, что демон его испугался. Скуратов поддакивал, но Многожён понимал, что Скуратов ему не верит. Скуратов, после того как поел, немного пришёл в себя и переосмысливал своё положение. Теперь он не мог простить себе того, что оставил гарнизон и связался с Многожёном Шавкатовичем, который после встречи с демоном казался неудачником.

Эпизод с демоном несколько подорвал веру Многожёна Шавкатовича в свои силы. Он решил припрятать гордыню и принялся объяснять Скуратову, как сильно он его уважает и любит.

– Ты мне как брат, Альберт Викторович, – говорил Многожён, ощупывая мысли Скуратова. – Так сильно я тебя уважаю.

– Вы знаете, как я к вам отношусь, Многожён Шавкатович, – отвечал Скуратов. – Я ради вас из гарнизона ушёл. Очень за вас переживал, думал, как вы один будете?

Но Многожён видел его мысли и понимал, что Скуратов не убегает только потому, что боится возвращаться один, и ещё потому, что не уверен, примут ли его назад в гарнизон.

С борта авианосца им в глаза блеснула надпись.

– «Сучий потрох», – прочитал Скуратов.

Многожён задумался.

– Объясни, пожалуйста, Альберт Викторович, дорогой, я русский язык плохо знаю, что такое сучий? – спросил он Скуратова.

– Сучий – значит, собачий, уважаемый Многожён Шавкатович, – сказал Скуратов. – Но не вообще собачий, а именно женский собачий.

– Женский – значит бабий, – задумчиво сказал Многожён. – Собачий-бабий, а потрох что такое, дорогой?

– Потрох – это внутренности, Многожён Шавкатович, – сказал Скуратов. – Все вместе означает «внутренности женщины-собаки».

– Кишки, значит, – задумчиво протянул Многожён. – Удивительно получается, что весь этот большой и важный военный корабль – кишки какой-то очень большой женщины-собаки. Как хорошо ты всё объяснил, Альберт Викторович!

– Всегда рад вам помочь, Многожён Шавкатович! – пылко отвечал Скуратов.

– Как ты думаешь, Альберт Викторович, кто такая эта большая женщина-собака? – спрашивал Многожён.

– Не знаю, уважаемый Многожён Шавкатович, – отвечал Скуратов. – Сам об этом всё время думаю.

Они подошли к авианосцу. Гигантское сооружение закрывало половину неба. Над ними громоздился могучий бетонный борт. Нигде не было видно входа. Скуратов глядел смирно, но в его мыслях Многожён читал: «Что ж ты, сволочь, притащил меня сюда, а сам не знаешь, что делать дальше». Многожён Шавкатович задумался, прислушиваясь к своему брюху.