– Ненавижу! – закричал он.

Потолок заухал и забулькал. В его полупрозрачных недрах собирались лупоглазые саламандры, с любопытством разглядывавшие Многожёна.

– Что именно ты ненавидишь, дружок? – спросил человек.

– Всё! – вопил Многожён. – Небо, луну, землю, солнце. Людей, животных всех, даже лярв.

– Я принимаю твою клятву! – торжественно сказал человек. – С повышением.

– Что, не убьёшь меня? – сказал Многожён, не веря своему счастью.

– Нет, – сказал человек.

– А Скуратова почему? – спросил Многожён, тяжело дыша.

– Так ведь он был не нужен, – объяснил человек, хватая свисающую верёвку и подтягивая Многожёна к себе.

«Действительно, – с облегчением осознал Многожён, – Скуратов был не нужен! Всё становилось понятным».

– Ты – другое дело, – говорил человек. – Ты у меня станешь правителем, маленьким богом, очень важным и толстым, как ты и хотел, и все тебя будут бояться. Люди и твари встанут в очередь, чтобы лизать твои ноги. Остальных людей в Уре мы постепенно перебьём. Например, эту идиотку Наину Генриховну и весь её утомительный гарнизон. Совсем скоро она не оправдает наших надежд. Уже не оправдала.

Человек тянул за верёвку, делаясь всё страшнее и прекраснее. Многожён приближался к нему и умирал от восторга.

– Здесь я – Хозяин! – гремел человек, корёжась и впадая в экстаз.

Сквозь чёрные морщины на его лице прорвалось жидкое пламя, разбросавшее по углам хищные горбатые тени.

Потолок зашевелился и застонал от жара, но пламя не обжигало Многожёна, напротив, его плоть впитывала тепло, и он распухал, жадно вбирая в себя новое пространство. Хохочущее пламя окружило их, стало плотным, их обоих затрясло от наслаждения, и они завопили дурными голосами.

Тяжёлый, как ртуть, огонь понёсся по коридору, превращая в пыль таблички со ставшими никому не нужными именами. Авианосец «Сучий потрох» застонал, вздрагивая, и наконец крякнул, будто у него в чреве треснуло чудовищное яйцо. Бетонный куб, стоявший на палубе, раскололся, жар ударил в гигантскую дверь, и тяжеленные створки с надписью «МБ» швырнуло к звёздам с такой лёгкостью, как будто это были сухие цветочные лепестки.

Звёзды оставались неподвижны, но степь внизу содрогнулась. Хвостатые твари поджали колючие хвосты, рабы бросились на землю, закрывая локтями головы, а демоны завистливо прислушались к отдалённому гулу. «Сучий потрох» нашёл очередного ученика. Над авианосцем довольной тучкой завис Многожён Шавкатович.

Многожён Шавкатович влюбленно рассматривал Хозяина.

– Спросить можно? – тоненьким голосом сказал Многожён.