Старший лейтенант Коньков навсегда запомнил лицо матери отца Леонида. Её смиренное достоинство человека, потерявшего самое дорогое, её тихие слёзы. Её гордую за сына улыбку, когда Коньков рассказал ей о том, что Леонид погиб, спасая товарищей. Её руки, осторожно прикоснувшиеся к медали, переданной ей Коньковым. И увеличенные фотографии Леонида на стенах, целую галерею фотографий.

Она спросила его тогда:

– Где Лёнечка мой похоронен?

Он обязан, обязан был ответить, что не имеет права об этом говорить. Она только чуть сжала губы и заморгала. Как ненавидел себя Коньков за то, что не может ей ничего сказать! И больше всего он ненавидел себя за то, что это не он тогда погиб на крыше.

– Вы заходите как-нибудь, – попросила она.

Он обещал и твёрдо решил принести ей платок, такой, какой мог бы ей подарить отец Леонид.

«Ничем не поможешь такому горю, – терзал он себя. – Я всегда буду перед ней виноват». Он подумал о своих родителях. Как бы они перенесли такое? Тоже поседели бы от горя, стали бы бесплотными, погружёнными в прошлое?

Он вспомнил о том, как сердился на отца Леонида из-за истории с Антошей Феодоровым, и о том, как что-то нашло на него в ресторане «Горская принцесса».

«Погибла страна!» – так кричал тогда отец Леонид, а Коньков перепугался, струсил, что кто-нибудь на них донесёт и ему достанется от начальства.

Какая муха укусила тогда отца Леонида? Он всегда казался Конькову ненадёжным и сумасбродным сотрудником. Но вот они оказались на крыше, в опасности – и как он смотрел на этого гада! У него был стальной, бесстрашный взгляд. Откуда в нём такое взялось? Коньков понимал, что сам он не струсил только потому, что был оглушён ударом в висок.

Этот его висок совершенно поседел и часто мёрз, будто к нему приложили лёд. Сам Коньков после возвращения из Америки чувствовал себя гораздо старше. Андрей Андреевич Жук стал ему понятнее: Коньков теперь точно знал, что Андрей Андреевич тоже видел смерть.

Спиритисты, собирающиеся у Дарьи Анатольевны, сказали бы, что Коньков получил мистический опыт. К встречам со всякими неземными существами они относились с восхищением и любопытством. Но Коньков был воспитан атеистом и старался думать, что сумасшедший клоун был не чёртом, а всего лишь неизвестным пока науке чёртообразным существом.

Коньков и Дарья Анатольевна

Коньков и Дарья Анатольевна

Когда Коньков в очередной раз навестил Дарью Анатольевну, у неё отмечали день рождения Никифорова – её старого друга и друга её покойного мужа. Дарья Анатольевна помахала Конькову через головы людей, и он подошёл к ней здороваться.