Парящий в высоте демон надменно не заметил беременного чёрной пустотой принца, и тогда приступ гнева, охвативший Многожёна, свил наконец давно вызревавшие в его чреве жгуты в ядовитый плод.

– Сюда давай! Сюда! – взревел Многожён Шавкатович.

Он замахал руками, засучил ногами, и такая власть была в его призыве, что демон подлетел и опустился на палубу, смиренно сложив крылья.

Многожён не отрывал от него сердитого взора.

– Мяса мне принеси! – заорал он. – Понял?

Демон злобно сверкнул глазами, но сдержался и даже вылепил из своей рожи подобие вежливой улыбки. Спустя некоторое время он и в самом деле приволок мясо – свежее, кровавое, с обрывками чешуи и шерсти.

Многожён с упоением жрал, дивясь тому, что его голод становится только сильнее. Что-то странное было в этом голоде – он взрослел быстрее самого Многожёна и уже пытался им управлять.

Росси

Росси

Мудрахаран не доложил вовремя, и Росси слишком поздно узнал о том, что русские бросили Демидина на крыше в бессознательном состоянии. Им пришлось уносить ноги, когда они услышали полицейскую сирену, и тащить с собой Демидина они не могли.

Росси отправил своих агентов на Вашингтон-сквер, но те не обнаружили на крыше ничего, кроме оторванной конечности неизвестного существа.

Отсутствие Демидина оказывалось серьёзным минусом. Зато в плюсе были: сердце Демидина, пленный чёрт Бафомёт и русский священник.

Мудрахаран тоже доставил Росси несколько радостных минут. В последнее время он ходил с распухшими и расцарапанными щеками, и Росси понял почему, когда подглядел с помощью скрытой видеокамеры, как полковник, стоя перед зеркалом, наказывает себя за неосторожность.

– Кто позволил тебе так раскрываться! – шипел своему отражению Мудрахаран. – Ты что, не мог подождать? Он же будет тебе мстить! Ты это понимаешь? Да что ты вообще понимаешь!

Мудрахаран отхлестал себя по щекам, а затем сбросил с кровати матрас и плашмя рухнул на железные пружины. Кровать скрипела, и тело полковника содрогалось от рыданий.

Росси смеялся, наблюдая за Мудрахараном, может быть, слишком долго, потому что от смеха его тревога не прошла, напротив, усилилось чувство, что он прозевал нечто важное и должен срочно что-то предпринимать. Это его беспокойство было иррациональным и настойчивым. «Возможно, это моя интуиция», – предположил он. Отсутствие указаний о том, что делать с сердцем, не означает, что о нём забыли.

Он позвонил Наине Генриховне.

– Мне нужен твой совет, – Росси старался говорить беззаботно. – Как тебе кажется, что вообще можно сделать с сердцем? Может быть, ты уже думала о каких-то экспериментах?