– Всё ещё грандиозней, чем кажется, – сказал Димитрий Димитриевич. – Вечный источник энергии – только первый шаг. Ты слыхала о Философском камне?

– Да.

– С точки зрения алхимии Философский камень – источник чудес. Но я думаю, что на самом деле это некий артефакт, ради спасения которого Создатель вынужден совершать чудеса. В данном случае – сердце К. С. Демидина, о котором все столько наслышаны. Все хотели его использовать, но никто, кроме меня, не догадался, как это сделать.

Димитрий Димитриевич потёр руки от нетерпения.

– Душа Демидина будет нашей заложницей, и Он пойдёт на любые наши условия ради того, чтобы её спасти. Однажды Он уже жертвовал собой, – грозно сказал Димитрий Димитриевич. – Одного поражения Ему оказалось недостаточно.

Димитрий Димитриевич заложил руки за спину и заходил по комнате, как полководец перед битвой.

«Он рехнулся! Чокнулся! Сбрендил!» – думала Наина Генриховна.

– Первый ход я сделаю в Нью-Йорке, – продолжал Димитрий Димитриевич. – Наши американские партнёры достигли определённых успехов в технологиях, но у них отсутствует воображение. Заметь, я был против передачи туда Демидина. Но раз уж так случилось, что сердце теперь у них, небольшое кровопускание оздоровит обстановку в Уре.

– Ты хочешь на них напасть для того, чтобы отнять сердце? – удивилась Наина Генриховна.

– Мне это даже приказано, – высокомерно сказал Димитрий Димитриевич. – Однако вернёмся к текущим делам.

Он потеребил подбородок.

– Многожёнчик у вас подкормится. Составь заранее список людей и выдавай их ему по одному. Время от времени подкладывайте ему твёрдые предметы – кровати, стулья, насосы, всё что угодно… Сердце может оказаться твёрже, чем мы думаем, так что пусть тренируется.

– Слушаюсь, – сказала Наина Генриховна.

– И ещё, – продолжал Димитрий Димитриевич. – Ему пора начинать кормиться излучениями, идущими с Земли. Моя агентура уже вовсю его там пропагандирует. Многожёну начинают поклоняться, причём не только в России. Его чувствительность растёт, и скоро он учует текущие к нему излучения.

– Люди, твёрдые предметы, излучения – а он не лопнет? – спросила Наина Генриховна.

– Всё на свете когда-нибудь лопнет, – философски заметил Димитрий Димитриевич. – Пусть твои агенты в Москве тоже подключаются к работе. Распускают слухи о чём-то огромном, всеядном, требующем служения и жертв. Ну, допустим, Многожён Шавкатович – это Сталин сегодня. Придумай что-нибудь. Не мне тебя учить.

– Ясно, – сказала Наина Генриховна.

– У меня нет времени заниматься мелочами, поэтому я на тебя рассчитываю. Иногда я буду приезжать и корректировать твой список. Кроме того, ты будешь мне докладывать, как продвигается пропаганда Многожёна наверху. Ты понимаешь, для чего это нужно?