В середине марта мне совершенно неожиданно позвонила мать. Я не разговаривала с ней лет десять. Она пропустила приличествовавшие случаю вопросы о том, как я поживаю, и перешла прямо к делу. Мои родители освободились из лагеря и решили сразу же возвращаться в Японию.

— Нельзя этого делать, — сказала я матери по-японски, заметив, что Грейс меня слушает. — Мы ведь даже не повидались.

— У нас будет достаточно времени для бесед в пути.

— Я не поеду в Японию, — отрезала я.

— Ты забыла, кто ты такая? — спросила она. — Ты забыла, что американцы убили Хидео и что Йори погиб, сражаясь за них?

— Йори служил в самом известном полку в истории вооруженных сил, — возразила я. — Он заслужил орден Почета. Ты должна гордиться им.

— Твой отец, я и другие в лагере праздновали день рождения императора. Мы готовили из яиц только глазунью, потому что она напоминала флаг Японии. Когда нам сказали, что война закончена, твой отец спросил, почему над лагерем не развевается японский флаг.

К тому времени, как я положила трубку, слезы лились из моих глаз градом. Грейс обняла меня.

— Хочешь поехать в Сан-Франциско и проводить их? — спросила она.

— Нет, — ответила я, резко замотав головой. — Я никак не могу избавиться от мысли, что они и в самом деле могли быть шпионами.

— Но ты же не можешь так думать…

— Суда над ними не было, но это вовсе не меняет сути дела.

— Но ведь в лагеря отправляли разных людей, тебя в том числе, — старалась она меня переубедить. — И это было ужасно. Может быть, твои родители возвращаются потому, что устали от всего этого и просто хотят вернуться домой? Ты рассказывала мне об этом с первых дней нашего знакомства.

— Да, но я все равно не могу быть полностью уверена в невиновности родителей, хоть и хочется в это верить. — Я промокнула глаза. — Вы с Элен — моя единственная семья.

А потом я пошла в спальню и проплакала несколько часов. Но меня ждал Нью-Йорк. Жизнь продолжалась.

Грейс. Восторг недели

Грейс. Восторг недели

За две недели до открытия «Китайских куколок» все ведущие артисты шоу собрались на генеральную репетицию. Клуб находился всего в квартале от нашего отеля. Если «Запретный город» был декорирован в стиле имперского Китая, с обилием красного, золота и блеска, то «Китайские куколки» были совершенно иными: стильными и высококлассными до мелочей. На бледно-голубых стенах белым изображались сцены из китайской жизни. С потолков свисали темно-синие абажуры. Танцовщицы переодевались в одной гримерной, а звезды — Руби, Элен и я — располагали собственными. Устраиваясь, я услышала знакомый голос: