В начале июня в Нью-Йорк приехали мои родители, чтобы встретить Монро, которого наконец выписали из больницы, и чтобы увидеться со мной, Томми и Эдди. Благодаря новому чуду — пенициллину — моему брату удалось выкарабкаться. Однако он слишком долго болел. Так долго, что успел влюбиться в свою сиделку и жениться на ней, девушке из Индианы, которая по чистой случайности оказалась белой. Ай-ай-ай!

Мама, папа и новобрачные заказали столик в клубе, чтобы посмотреть шоу.

Они сделали заказ и аплодировали в нужных местах. Грейс, Руби, Томми и я то и дело выглядывали из-за кулис, чтобы посмотреть на невестку, которая была белой, как рис, или как там говорят американцы. Мои родители в лучших китайских традициях делали вид, что ее нет за столом. То, что я вышла замуж за Эдди, который тоже в этот момент сидел за общим столом, было шалостью по сравнению с браком с белой женщиной.

Когда закончилось первое шоу, Руби и Грейс переоделись в платья и пришли ко мне в гримерную. Они пообещали быть рядом, когда семья придет поприветствовать меня.

Первым вошел отец, за ним шли все остальные, и комната моментально оказалась забитой до отказа. Эдди выдвинул скамью из-под моего туалетного столика, взял маму под руку и помог ей сесть. Устроившись, она тут же подобрала ноги под себя, чтобы они не были видны.

Отец поздравил нас с прекрасным выступлением, но больше всего он изливался восторгом на мой счет, рассказывая о том, какая из меня получилась замечательная артистка. Может быть, мне и правда удалось взлететь выше брата!

Потом взгляд папы упал на моего сына, и отец замер, увидев, какие светлые у Томми волосы и кожа. Но он решил все равно представить нас друг другу с новым членом семьи. Закончил он свою речь словами:

— А вот это Мэриан Ливли…

— Папа, ее теперь зовут Мэриан Фонг, — перебил его Монро.

В знак защиты он обвил рукой талию своей хорошенькой жены и притянул ее поближе. Он был таким худым, что казался еле живым, но все равно лучился счастьем.

— Она теперь твоя невестка.

В образовавшейся тишине неожиданно раздался голос мамы:

— Элен, мы хотим, чтобы ты вернулась домой. Мы хотим воссоединиться и с Эдди, и с нашим внуком.

— Да, пора тебе уже завязывать с такой жизнью, — согласился отец. — Негоже мужчине уезжать далеко от дома, если его родители все еще живы.

Может, он и пытался изобразить щедрость и прощение, но его слова были мне как гвозди, вбиваемые в глаза.

— Я не мужчина. Я всего лишь дочь, хуже того, вдова, как ты всегда подчеркивал.

— Ну а раз ты дочь, то ты должна быть благодарна за то, что мы хотим, чтобы ты вернулась домой! — огрызнулся папа. — Это наша возможность снова стать одной семьей, жить одним домом…