— Привет, Грейс! Как дела?

Это была Беси, старшая из сестер Лим. Элла и Долорес стояли по обе стороны от нее и на шаг позади, как на сцене во время выступления.

Вскоре прибыли и остальные: «Веселый Маджонг», Бернис Чоу, обладательница роскошного голоса, дуэт «Минг и Линг». Я была очень рада всех видеть. Мы познакомились с режиссером, милейшим человеком по имени Донн Арденн, известным своим умением создавать великолепные шоу с экстравагантными костюмами.

Для Руби был изготовлен новый шар и веера из страусиных перьев. Ткань для платья Элен держали в настое чая, до тех пор пока ее цвет не совпал с цветом кожи девушки, а потом расшили платье горным хрусталем.

Мои костюмы были самыми дорогими и роскошными за всю мою карьеру. Один был даже изготовлен из меха обезьяны, привезенного из Гонконга. Туфли были расшиты настоящими бриллиантами, и, когда я танцевала, они сверкали. Клуб «Китайские куколки» должен был стать интернациональным заведением, и мистер Болл, ирландец до мозга костей, нанял соответствующий персонал. Выступление молодого комика по имени Лени Брюс завершало программу. Повара были китайцы, метрдотель — еврей, официантки — пуэрториканки. Посудомойки, продавщицы сигарет и гардеробщицы согласились изображать китайцев. С поисками танцовщиц оказалось сложнее. Вернее, не легче, чем в Сан-Франциско, потому что местные китайские девушки не хотели работать в клубах. В этом районе китайцев было много, но все они вели традиционный образ жизни, поэтому нашим хозяевам пришлось переманить к себе девочек Чарли и танцовщиц из других клубов с Западного побережья.

На премьерный показ и открытие клуба пришло множество бродвейских и голливудских знаменитостей, критиков и пресс-агентов, манхэттенцев и жителей пригородов. Наше первое шоу прошло как по маслу. Минг и Линг смешили и острили. «Китайские куколки Ли Мортимера», как стали называть танцовщиц, были резвыми и аккуратными. За кулисами элегантный Эдди вяло слушал ценные указания Элен. Он был одним из самых красивых мужчин, каких я видела, и сейчас он явно нервничал. Перед выходом я сказала им обычное:

— Ни пуха!

Когда заиграла их музыка, мое сердце затрепетало.

Элен парила над сценой. Эдди должен был двигаться прямо за ней, но вместо этого он просто смотрел на нее, дрожа всем телом. Когда Элен осознала, что танцует в полном одиночестве, ее улыбка померкла.

— Эдди, дорогой, — прошептала я, — ты должен выйти туда.

Он отрицательно покачал головой.

— Ну же, Эдди. Элен там совсем одна.

Но Эдди не мог двинуться с места от страха. Он выжил во время войны, но вернулся сломленным. Он прекрасно танцевал на репетициях, но сейчас не мог справиться со страхом перед сценой.