Нам с Руби понравилось, и мы стали репетировать номер после обеда и давать по три шоу в «Китайских куколках» по вечерам. Прежде мы редко так уставали, но восторг и радостное ожидание придавали нам сил.

Так прошло несколько вечеров, в один из которых я выходила из клуба раньше обычного, надеясь на несколько минут покоя и тишины в отеле, пока не вернутся Руби, Элен и Томми. Я пробралась сквозь собравшихся возле служебного входа поклонников, отмахиваясь от их восторженной нелепицы, к которой уже привыкла, и увидела чуть в стороне от них болезненно худого мужчину в низко надвинутой шляпе, который стоял, опираясь на трость. Он был высок и широкоплеч, но при этом от его фигуры исходило ощущение какой-то хрупкости. Он смотрел прямо на меня. Это был Джо.

Рядом с ним стояла пожилая дама в удобных уличных туфлях и старомодном платье с наброшенным на плечи меховым палантином, края которого она теребила руками. Было заметно, что она волнуется.

С трудом сдерживая эмоции, я посмотрела сначала на его трость, потом снова ему в глаза, а затем подняла подбородок и решительно подошла к нему.

— Джо! — произнесла я коротко, но все же дружелюбно. — Какой сюрприз! Рада тебя видеть.

— Грейс! — Он выдохнул мое имя, как будто налил вина в бокал.

— Что ты тут делаешь? — спросила я доброжелательно.

— Мы с мамой приехали посмотреть Нью-Йоркский и Колумбийский университеты. Мне надо закончить образование, родители хотят, чтобы я переехал поближе к Чикаго…

— Мы приехали в Нью-Йорк, чтобы увидеться с вами, — перебила его женщина, которая, похоже, и была его матерью.

Я вдумалась в то, что она сказала, а потом спросила Джо самым жизнерадостным тоном:

— Как ты узнал, где меня искать?

— Ну, так это секрет Полишинеля, — ответил он.

И тогда я поняла, что он читал о Марио и обо всем остальном.

Собравшиеся у дверей поклонники стали подбираться поближе.

— Я бы хотел представить тебе мою маму. — Джо показал жестом на стоявшую рядом женщину. — Мама, это Грейс. Грейс, это моя мама.

— Миссис Митчелл! — сказала я, протянув ей руку.

— Зовите меня Бетти. — Вместо того чтобы пожать мою руку, она обхватила ее двумя руками. — Я приехала со своим мальчиком, потому что хотела убедиться, что он не даст задний ход. У него столько наград — и Бронзовая звезда за отвагу, и медаль Военно-воздушных сил, и Пурпурное сердце, — с гордостью перечислила она. — Но он всегда был нерешительным в том, что касалось девушек.

— Мама! — Джо смотрел на свои ботинки.

Я ему сочувствовала, потому что никто не может так вогнать в стыд, как собственная мать. И, несмотря на мою твердую решимость защитить себя любой ценой, я почувствовала, как рушится вся моя оборона и сердце снова раскрывается ему навстречу.