Отдавая себе отчет в сложности выше намеченных проблем, мы постараемся показать лишь феномены деструктурированного (в клиническом) и «нормального» в Обще психопатологическом, аспектах самосознания. При этом, будем иметь в виду, что сейчас, когда пишется эта книга, «внутренние» (генетические мутационные, «эндогенные») и «внешние» (социогенные) детерминанты приводят к одинаковому конечному результату. В этих условиях, особенно трудно говорить о некоей «норме» духовности.

Ценностное содержание субъективной реальности образует некое «смысловое поле» – внутренний мир человека. Это – «ландшафт» или «пространство» самосознания, где объективные культурно-социальные ценности представлены как личностно-значимые феномены. Духовные ценности и смыслы в состояниях деструкции, всегда обнаруживаются в качестве отчужденных феноменов. Если, после Первой и Второй мировых войн, появлялись «потерянные поколения». То сейчас, нужно говорить о «потерянных смыслах», или о «бессмыслице» человеческих интенций к существованию. О, «нормальном» абсурде бытия! Или, и глобальном non-ens!

Внутренний мир, имея в себе, антипод самосознанию – «не-Я», может панически овеществляются! Вспомним яркую сцену из «Мастера и Маргариты» – проказы Воланда, раздевшего до нога московскую толпу. Мы не раз, в качестве «примеров» психических эпидемий и криминальных толп, рассматривали так называемую «распродажу», активно проводившуюся во время последних лет существования СССР, на фоне пустых полок в магазинах! Все послевоенные годы СССР разваливали «дефицитом» и манками – «зарубежным тряпьем». Сейчас можно полностью восстановить по советским фильмам, как это было! Например, по кино– эпопеи «Резидент» (режиссер Вениамином Дорманом).

Самоовеществленный (по-сути, манекен для «тряпья»), субъект – «Я», оказывается для себя обесцененным. Это – одна из форм деперсонализации – дереализации. Феноменология Общей психопатологии самоовеществления – весьма богата и разнообразна. При содержательном «осмотре» феноменов деструкции можно обнаружить и те личностные основания (отнюдь не мотивы), которые как бы санкционируют все феномены самоовеществления. Например – «враждебный «Я» «аутодвойник» предстает не как «Призрак отца» принцу Гамлету, и не как Мефистофель или Маргарита – Фаусту, как «костюмчик» с лейблом;

«Главное, чтобы костюмчик сидел, Непринужденно, легко и вальяжно, Все остальное, поверьте неважно, Нет и не будет серьезнее дел. Главное, чтобы, Главное, чтобы, Главное, чтобы костюмчик сидел» (Фильм «Чародеи»).