3) «Тревожная ажитация» – речевое, двигательное беспокойство, проявляющееся, например, беспорядочным чередованием громких и тихих фраз, ускоренного или замедленного темпа речи, затянувшихся пауз, перебирание руками, изменением позы ног, оглядыванием по сторонам и т. п.
«Чистая» тревога, подчеркиваем, неудержимо стремится к своему предмету – конкретному страху. Эта ситуация всегда оказывается определенной той или иной «версией» субъективности. Угроза для субъекта идет,
а) от внешнего объекта (экстраверсия),
б) от внутреннего предмета переживания (интроверсия),
в) из недр своей Сомы (конверсия),
г) из субъективности другого человека (трансверсия) и, наконец,
д) из сферы пустого самосознания, лишенного мотивов или имеющего извращенные формы мотивации, типа: «я хочу эту особу; она меня не хочет; я имею мотив ее изнасиловать»; «я хочу эту дорогую вещь, она мне не по карману, я имею мотив ее украсть и т.д., и т.п., (перверсия).
Состояние страха (как и паническую атаку) вообще очень сложно определить, как патологическое явление. Не случайно авторы «Социальной фобии» взяли греческую транскрипцию страха – фобию. Можно, конечно, патологическим страхом (фобией) называть страх, если он вызывается чем-то, что обычно страха не вызывает. Но, такое определение патологического страха весьма и весьма условно. Так, езда в метро
Страх – феномен Общей психопатологии, а, она «не являя прерогативой медицины» (Карл Ясперс). И. даже болезни. Не случайно, древние врачи разных народов, четко различали
Немотивированные страхи, то есть, состояния, когда страх предшествует своему предмету. Например, остаться одному в пустой квартире; при виде похоронной процессии; когда вызывает начальник на «ковер» и т.п., Это суть тревога, для которой воображение вынуждено находить «предмет». В основе немотивированных страхов часто обнаруживается, «интерперсональный» конфликт. Но, как «разлад с самим собой» или «угрызения совести», известны также «