– Да нет, – усмехнулся Георгий, хотя сердце ёкнуло. – Для книги я… прикидываю.

– Это хорошо. Был недавно ещё один висяк… Не у нас, на севере. Но разглашать не могу, преступника там не нашли пока, а дело совсем тёмное. Если б раскрыли, был бы тебе сюжетец, но думаю, не раскроют.

– Убили?.. Стрелой? – Горенов старался обходиться минимумом слов.

– Возможно, – с интригующей улыбкой ответил Андрей Петрович.

– Помнишь, как у Конана Дойла, – решил поиграть Георгий, – «Это более чем возможно. Это вероятно». – Мурашки сразу разбежались по его телу, фраза была из рассказа «Пять апельсиновых зёрнышек».

– У Конана Дойла? Да, хорошее кино. Эти новые мне не нравятся, а Ливанов отлично сыграл.

– Так дело передали в прокуратуру? – не унимался гость.

– В смысле? Грамотный какой!.. Не могу, сказал же… Что ты прицепился?

Настаивать более было нельзя. Продолжать опасно. Даже если следователь действительно говорил о его йоге, то серии убийств, похоже, здесь никто пока не видел. Беседа быстро сошла на нет. Горенов раздал ещё пяток автографов с датами, чтобы о его визите остались и документальные свидетельства, после чего откланялся.

На улице им овладевала паника… Она была такая настоящая, неподдельная, как в детстве. Он вспомнил ощущение оттуда: Гоша пришёл в гости к своему школьному другу и увидел у того на полке очень красивые камни. Обычные вроде, покатые, обточенные морем, но на них были нанесены причудливые путаные рисунки, словно муравьиные тропки. Казалось, эти начертанные бороздки не могли возникнуть случайно. Их наверняка кто-то создал… И не просто так, здесь точно должен таиться какой-то смысл! «Где взял?» «В море нашёл, – удивился одноклассник, – где же ещё?!»

Просить в подарок было нельзя. Во-первых, если откажет, потом все подозрения без вариантов падут на Георгия. А во-вторых, он что, дурак?! Ни один мальчишка не стал бы расставаться с таким сокровищем! Ход мыслей будущего автора детективов проявлялся с детства. В общем, Гоша сразу задумал преступление.

Прошла пара недель. Для отвода глаз он частенько приходил в гости к этому дружку и во время очередного визита незаметно положил камни в карман. По дороге домой они буквально жгли ему ногу. Никогда прежде маленький Горенов не совершал противозаконных действий. «Ну, с почином вас, Глеб Георгиевич», – говорилось в фильме, который тогда всё время крутили по телевизору.

Внезапно нахлынули незнакомые мучительные чувства – это была как раз первая волна той самой паники. Зачем он так поступил? Сможет ли Гоша смотреть на эти прекрасные, желанные драгоценности, зная, что они украдены? Да и какой в них смысл, если сокровища всё равно нельзя никому показать?! Позором он теперь запятнан на всю жизнь! Впрочем, последнее мучило не так сильно. Важнее было избавиться от собственного презрения к поступку. Камушки следовало найти самому!