– Так, что тебя интересует?.. Конкретно… Ну, Мещанинов Павел Сергеевич… 1937 года рождения. Он ещё очень неплохо пожил, скажу тебе.

– Можно я сам посмотрю? – набрался наглости Георгий.

– Ну уж, знаешь… – следователь ответил неопределённо и помолчал несколько секунд. – Нет… конечно. Что тут интересного… для твоих?.. Жили люди и умерли… Из стариков только один занятный случай был. Бабку нашли одинокую. Много времени прошло, долго лежала… Никак разобраться не могли, сама умерла или помог кто. Может, сердце, но там и признаки асфиксии налицо. Я не видел, у нас своего добра хватает. Она чего-то из газеток вырезала всё время. Вся квартира в вырезках. Мутное дело, куча барахла. Ключи какие-то нашли, от машины… Откуда у неё? Подобрала, что ли? Или всё-таки был убийца, такой придурок, который свои выронил, а потом не вернулся? Пешком пошёл… А машина где тогда? С запасными на следующий день приехал, забрал?

– А как её звали? – с замиранием сердца спросил Горенов.

– В смысле?.. Да не знаю я. Дело не у нас было, говорю. Но вот что я подумал… Может пригодиться для твоих книжонок, – теперь слово прозвучало совсем уж скверно и насмешливо. – Что, если преступник будет разбрасывать всякую ерунду?.. Не с целью подставить кого-то конкретного, а просто, чтобы опера и следаки головы ломали.

Судя по выражению лица, Андрей был доволен своей идеей. Он искал одобрения и поддержки у коллег, но никто снова не поднял головы. Георгий же опешил. Его разоблачили? Это – обвинение? Или нет?

– Честно скажу, мне чуйка подсказывает, там точно убийство было. Как раз из-за ключей. Приходил к ней кто-то. К тому же ясен мотив – недвижимость. Правда, наследнички до сих пор не объявились. А что ты удивляешься? – глаза Горенова действительно округлились, рот принял странную форму, но Андрей не разглядел в этом панику. – Я много раз видел, как люди спокойно живут, угандошив свою бабушку. А у этой-то, похоже, родни не было. Приедет потом какая-нибудь седьмая вода на киселе… Городские сейчас мочить бы не стали, времена не те. Но ясно, трёхкомнатная в центре – приговор для старухи.

Георгий переспросил:

– Трёхкомнатная?

– Да. На Кирочной – то, что надо. Хорошая квартира. Сам бы жил в такой… Но слишком хорошая. – Андрей игриво хихикнул. – Слышал, иногда нашим достаются жилища убитых, если нет наследников.

– Ладно тебе, это небось всё в девяностые было, а ты до сих пор веришь… Тогда и не такое случалось, – сказал другой следователь, который тоже был у сына депутата.

– Брось, Петрович, сказки это всё. Не слушайте его. Что ты сказки-то рассказываешь? Как маленький… – вступил третий.