Кто-то из современников Белинского заметил, что, читая Данте, будто скользишь по волнам. Георгий хотел создавать тексты, которые бы вливались в эти моря. Мечтал, чтобы и его сочинения через века казались написанными специально для тех далёких, совершенно непонятных и даже невообразимых сейчас людей. Данте он очень любил. Это же надо догадаться, представить Божью волю в виде моря… Целая стихия воли!.. Море бытия в «Божественной комедии» у каждого своё, а это – одно для всех. «Воля, случай, рок» – ингредиенты всего, безусловная троица.

– Так вы Горенов, что ли? – радостно спросил Виталя. – Я очень люблю ваши книжки. Мы с супругой поклонники таланта, так сказать. – Он сразу встал и полез в шкаф. – Тут у меня в основном другие авторы… Но ваши тоже есть. Мне нравится. Смешно. А смех, говорят, жизнь продлевает.

– Да, он у нас большой читатель, – подтвердил Андрей.

На полке Георгий увидел множество знакомых корешков. Имелась и пара его детективов. Следователь взял один из них, выглядевший весьма зачитанным. Сбоку проступало коричневое пятно. Если бы Горенов любил эту «книжонку», ему было бы приятно представить, будто это – кровь, а так он сомневался между кофе и шоколадом. Скорее кофе. Ну да ничего, следы растворимого – натуральный они здесь вряд ли пьют – сами выцветают за пару лет.

– Подпи́шите, а? Жене покажу, скажу, что вот, писатели к нам заходят. А то ей не нравится, говорит, я тут «нормальных людей не вижу». Одичал, говорит…

«Это правильно, – подумал Георгий, – жене обязательно надо показать».

– А сейчас обидно было, – улыбнулся третий следователь. Все расхохотались.

– Я тебе больше скажу, – продолжал Андрей, обращаясь к гостю, – невозможно писать как есть. В детективах действуют нереальные менты, таких в жизни не бывает… кроме нас. На самом деле работа следователя – перекладывание бумажек и больше ничего. Мы должны торчать в кабинете целый день, сопоставлять, делать выводы. В засадах с пальцем на курке мы не сидим, даже свидетелей искать – не наша задача. Только отдаём письменные распоряжения операм. Вот попробуй, обрисуй всю эту хренотень в книжке. Такую муть никто ж читать не станет.

– Потому наши дела и отчёты никто и не открывает, – хихикнул Виталя.

– Бестолково это всё, – вступил третий. – У каждого опера куча поручений, лишний вопрос задать никто из них не догадается. Они вечно уставшие, дёрганные, внимание на нуле, смекалка отсутствует.

– Во-во!.. Умный в опера не пойдёт… А если пойдёт, то надолго не задержится.

– Удобнее самому… – кивнул Виталя. – Правда, суета лишняя…