— Кончай баланду травить. Подержите, гаврики, ещё. Надо чашечку надёжно… на место… на колено… Дёрну ещё разок… А ты, — подолбил мне в пятку ногтем, — терпи, казачок, новым Стрельцовым будешь.

— Потерпеть, — докладывает за меня Юрка, — ему раз плюнуть, товарищ лекарь-пекарь!

— Э нет! Тут одним антисанитарным выпадом не отыграешься.

33

33

Жизнь проста, да простота сложна.

Как добираться домой? На тракторе?

— На тракторе будет слишком тряско, — поскрёб Алексей затылок.

— Хоть кнут впрягай… — припечалился Василий.

— Скажешь, когда впряжёшь! — отмахнулся Алексей от Василия. — Да пока по этим горам-оврагам докувыркаешься на моём трескуне, из человека не боль — душу вытряхнешь. Надо несть на одеяле.

Кто-то побежал за одеялом. На пятый.

Но с одеялом прибежал — Митрюшка.

Откуда он проявился? Он же должен быть в техникуме!

Может, братчик мне привиделся?

Но он сам сунул руку поздороваться. Сказал на присмешке:

— Держи пятерик, орденохват!

Рука тёплая, живая…

Я не стал его ни о чём спрашивать. И до выяснений ли тут?

Под меня подпихнули одеяло и понесли. Митрюшка был первый справа.

Ехать на одеяле было не сахар. Одичалая боль ломала меня, выбивала из терпения, из воли.