— Никто в салоне не знает, каким образом она добиралась до дому, — сказал Элг.

— Да. Именно так. Но в половине восьмого одна из соседок слышала, что Ильва Нильссон принимала душ: она пела в ванной.

— Да. А в девять часов другая соседка видела, как она снова вышла из дома, — добавил Элг. — После этого никто уже ничего не знает. Никто, похоже, не слышал, как она вернулась домой, и никто ее не видел.

— Странно, — сказал Маттиассон, — что не отзываются те, кто бы должен был видеть ее в тот вечер... последний вечер. Ведь ее портрет поместили в газете, казалось бы, кто-то должен ее узнать.

— Может, стоит собрать сведения о постоянных клиентах салона, — предложил Элг.

Стур посмотрел на него и кивнул.

— Тебе давно пора постричься, — сказал Карлссон.

— Правда? — с сомнением спросил Стур.

66

— В это время года у вас, видно, дела невпроворот, — сказал Стур.

— О да, — подтвердил владелец салона. — Но обычно наплыв во второй половине дня.

В салоне был только один посетитель, в третьем кресле от Стура.

— Такие височки вас устраивают?

Стур взглянул в зеркало.

— Да, — сказал он. — Значит, она проработала у вас три года?

— Ну вот, теперь займемся этими загадочными нападениями, — сказал Карлссон Маттиассону.