— Но давайте все-таки подытожим, что нам известно. Ее зовут Ильва Нильссон?

— Да, — вздохнул Стур, испытывая огромное желание бросить трубку. — Я был бы тебе благодарен, если б ты воздержался от преувеличений. Ты ведь уже писал, что ей двадцать семь лет, что она жила одна в двухкомнатной квартире на Скугсвеген. И работала в парикмахерской.

— Значит, тревогу поднял ее хозяин?

— Да, после того, как она два дня не появлялась на работе.

— И не отвечала на телефонные звонки. Но это не совсем обычный случай.

— Необычный?

— Ну, что тревогу подняли так скоро... Уже через два дня.

— Два дня — это все же срок. А у него в салоне много клиентов, все жаждут постричься перед рождеством, и только два помощника, кроме нее... Нет ничего странного, что он удивился и забеспокоился.

— Может быть, и так. Но неужели нет никаких новых сведений? Вскрытие сделали?

— Да. Сегодня утром я получил акт вскрытия. Но я не имею права...

— Понятно, — вздохнул Борг. — Ее изнасиловали?

— Откуда ты это взял?

— Я просто спрашиваю...

— У нас нет никаких оснований говорить об изнасиловании. Но есть признаки, свидетельствующие, что непосредственно перед смертью имели место половые сношения.

65

Стур положил трубку и обернулся. Посмотрел на Стефана Элга, хотел было высказать свое мнение о дотошных журналистах, но раздумал. Что толку!

— Значит, так, — сказал он. — Зови остальных, обсудим ситуацию.