Завтра, шепчет он. Завтра ты все расскажешь. Как обещала. Хватит прятаться.

До

До

– Держи, – говорит мне Эймос. – И постарайся не отстрелить себе ногу.

Я подавляю желание закатить глаза и беру из его рук винтовку. Модель AR‑15 – черная, почти вся из пластика и для такого мощного оружия удивительно легкая. Эймос идет дальше, вдоль длинной шеренги моих Братьев и Сестер, а передо мной вырастает Джейкоб Рейнольдс: он протягивает мне несколько пустых магазинов и коробочку с патронами.

– Заряди и проверь. Следи за чистотой, – цедит он.

Я молча беру боезапас, Джейкоб, не удостоив меня лишним взглядом, удаляется.

Утро вторника. Перед рассветом Центурионы отперли комнаты и велели нам идти к часовне. Когда все собрались, отец Джон вышел из дверей высокого восьмиугольного здания часовни и изрек: Всевышний ясно дал понять, что время на исходе и что хранить оружие Легиона под замком в подвале Большого дома более не разумно; отныне его нужно держать под рукой, наготове, чтобы применить против наших врагов, дать отпор прислужникам Змея, когда те наконец пойдут в атаку на последователей Истинного пути. Сделав это объявление, отец Джон зашагал в сторону Большого дома, а мои Братья и Сестры начали выстраиваться в длинную линию.

Я рассматриваю свою винтовку и с подозрением хмурюсь. Вокруг нижней ствольной коробки и окна выброса гильз – царапины и следы от напильника, а в пластик над спусковой скобой с обеих сторон вкручены матовые металлические пластины. Эта винтовка не похожа на те, с которыми мы обычно тренируемся, которые Эймос держит на строгом учете и в стерильной чистоте. Эта выглядит так, будто ее распилили пополам, а потом соединили заново.

Я вскидываю винтовку на плечо и смотрю вдоль длинного ствола. Как это часто со мной бывает, смертоносное оружие в моих руках порождает безумные мысли вроде тех, что посещают тебя, когда ты стоишь на краю высокого утеса и какая-то часть разума подзуживает тебя спрыгнуть. Если я сейчас повернусь направо, нажму на спусковой крючок и не буду его отпускать, большинство моих Братьев и Сестер, не успев и крикнуть, рухнут на землю, истекая кровью. Однако я этого не делаю. А ведь можешь, шепчет внутренний голос. И хочешь этого, сама знаешь. Тем не менее я так не поступаю, а все остальное неважно.

– Братья и Сестры! – громыхает голос отца Джона с другого конца двора. Все взоры обращаются на крыльцо Большого дома, со ступенек которого Пророк одаряет нас широкой милостивой улыбкой. – Встаньте передо мной, дети мои. – Приглашающим жестом он подзывает нас к себе. – Встаньте и услышьте благую весть, коей поделился со мной Господь.