Я вместе со всеми пересекаю асфальтированную площадку, останавливаюсь у крыльца и, щурясь на солнце, поднимающемся в ясном утреннем небе, гляжу на отца Джона. Толпа в ожидании умолкает, он разводит руки в стороны и обводит нас взором.

– Всевышний в мудрости Своей наделил меня знанием, – изрекает Пророк. – Сегодня утром Он говорил со мной. Господь благ.

– Господь благ, – откликается паства.

– Грядет праздник, – продолжает отец Джон. – Грядут великая радость и ликование, ибо Господь любит Своих преданных слуг, мужей и жен, что следуют Истинным путем. Он донес до меня, что пришел срок Его смиренному вестнику взять новую жену, дабы род Священного Легиона Его продолжился. Он открыл мне имя, и ни я, ни кто-либо из смертных не усомнится в воле Всевышнего.

Толпу облетает тихий гул. Агава, Белла и остальные жены Пророка молитвенно складывают руки за его спиной, кивают и дежурно улыбаются. Я окидываю взглядом собравшихся: мои Сестры переглядываются, гадая, которая из них переедет в Большой дом.

– Обещанные мне прежде более мне не обещаны, – продолжает отец Джон, и у меня останавливается сердце. – Вы верные Сестры Легиона Господня, и мой отказ не есть ни оскорбление, ни наказание. Время, однако, на исходе, и Господь в мудрости Своей просветлил меня иначе, а Он не ошибается.

Я неотрывно гляжу на Пророка. Первое чувство, которое меня охватывает – как бы абсурдно и нелепо это ни звучало, – отрицание, жгучее и горькое. Я всегда страшилась все более близкого дня, когда мне действительно придется стать женой Пророка, но сейчас, внезапно освободившись от этого обязательства, я ощущаю в сердце что-то странно напоминающее печаль. Почему он отверг меня? Я недостаточно красива? Недостаточно хороша, чтобы родить ему таких детей, как он хочет? Но прежде, чем я успеваю осмыслить панические вопросы, которые со скоростью пулемета выдает мозг и которые вызывают у меня отвращение к себе самой, на меня обрушивается реальность. Я больше не должна выходить за него. Да, да, все закончилось. И в ту же секунду мое мимолетное негодование исчезает, будто сметенное гигантской волной всепоглощающего облегчения. Мне плевать, почему отец Джон передумал, хотя я нисколько не сомневаюсь, что решение изменил он, а не Бог, и плевать, что теперь подумают обо мне люди. В голове бьется одна-единственная мысль: я свободна.

– Господь сделал выбор, – продолжает отец Джон. – Он ясно изложил Свою волю и не потерпит возражений. Объявляю вам, что Господь пожелал соединить священными узами брака Своего смиренного вестника и Хани!