Я иду к единственному занятому контейнеру и огибаю его так, чтобы оказаться со стороны дверцы. Достаю из кармана целлофановый пакетик, вскрываю его и стискиваю в ладони мастер-ключ. Приближаясь к дверце, зову Хани, громко сообщаю ей, что все хорошо и будет еще лучше. Вставляю ключ в замочную скважину, поворачиваю. На какую-то миллисекунду он застревает, но потом навесной замок открывается и падает на землю. Дверца ящика со скрежетом открывается, и я всматриваюсь в темноту, потому что не знаю, что еще сделать. Ящик пуст.

Я разворачиваюсь и пытаюсь всмотреться в плывущие облака дыма. Часовня превратилась в бушующую геенну; я замечаю смутные тени моих Братьев и Сестер, снующих туда-сюда и стреляющих по целям, неразличимым с того места, где я стою. Я не вижу Хани. Ее нигде нет.

Заслышав приближающиеся шаги, я вдруг понимаю, что, скорее всего, являюсь единственным безоружным существом в радиусе пяти миль, не считая детей, укрывшихся в западных бараках. Оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы заметить появившуюся из-за дымовой завесы Беллу с черным пистолетом в руке.

– Мунбим, что ты делаешь? Почему не…

– Где Хани? – перебиваю я.

– Не твое дело! – кричит Белла, гневно сверкая глазами. – Почему ты не защищаешь свою Семью? Где твое…

– Говори, где она! – кричу я. – Говори немедленно!

Глаза Беллы расширяются, она поднимает к груди пистолет, но я уже двигаюсь, потому что дважды нацеливать на меня оружие за пять минут – это уже слишком. Я бью Беллу по запястью. Удар отдается по всей руке до плеча, Белла стонет, пистолет падает на землю. Я делаю шаг вперед и толкаю ее в грудь. Она пятится, теряет равновесие и шлепается на спину. Я подхожу к ней со стиснутыми кулаками – из-за того, что боюсь, и из-за бурлящего в крови адреналина. По-моему, еще никогда в жизни я не испытывала такой злости, как сейчас, я, нахрен, просто в бешенстве. Хватаю пистолет и целюсь Белле прямо в сердце.

– Где она? – рычу я. – Повторять вопрос не буду!

– Эймос ее выпустил… – В широко распахнутых глазах Беллы плещется страх. – Наверное, он отвел ее к остальным.

– В западные бараки?

Белла кивает. Без лишних слов я оставляю ее лежать на земле и бегу туда, откуда пришла.

Я мчусь через двор – из глаз текут слезы, сердце бешено стучит в груди. От грохота выстрелов едва не лопаются барабанные перепонки, я слышу – на самом деле слышу – свист пуль, низкий, протяжный гул, напоминающий жужжание насекомых в ускоренной записи, однако я не сбавляю скорость и не меняю направления. Часовня полыхает, и огонь уже не потушить – крыша объята ревущим пламенем, от нее в небо поднимается грибовидный столб черного дыма; усиленный динамиками голос федерала разносится по всей Базе, на оглушительной громкости повторяя один и тот же приказ: «БРОСАЙТЕ ОРУЖИЕ, ПОДНИМИТЕ РУКИ И МЕДЛЕННО ИДИТЕ ВПЕРЕД!» Его никто не слушает, ни другие федералы, ни – уж это точно – кто-либо из моих Братьев и Сестер.