Как можно любить животных и при этом мириться с их страданиями на воле? Возможно, как минимум часть боли, которую мы причиняем посредством промышленного животноводства, медицинских исследований и селекции пород, более интенсивна и продолжительна, чем та, которую испытывают дикие животные. В природе не бывает так, что кабан месяцами или годами не может повернуться. Можно предположить, что виды, которые проявляют игривость, – например, дикие бараны и тюлени – получают от жизни удовольствие. Другими словами, их жизни необязательно сводятся к страданиям.

На более фундаментальном уровне мы, возможно, просто несем больше ответственности за ту боль, которую причиняем сами. В то же время все сложнее сказать, какие страдания естественны. Как насчет последствий наших действий для дикой природы? Мы подвергаем животных все новым опасностям: в Индонезии на берег выбрасывает кита, набитого пластмассой, в лесном пожаре в Калифорнии сгорает рыжая рысь, африканским пингвинам у мыса Горн не хватает рыбы. В 2020 году пожары, которым способствовали изменения климата, добрались до ягуаров в бразильском Пантанале – вероятно, погибли и те, которых я видел во время той туристической поездки.

После утечки нефти с танкера «Эксон Валдиз» на Аляске в 1989 году люди ощутили моральный долг помочь пораженным каланам: некоторые животные погибли, некоторые не могли вернуться в дикую природу, и потребовалось $123 тыс. по ценам 1990 года для повторного введения каждого из них. В 2020 году миллиарды австралийских животных погибли в природных пожарах, которые были усилены вызванными человеком изменениями климата. Должны ли мы вкладывать средства в их спасение? Если да, то сколько? Философ Клэр Палмер приводит такую дилемму: надо ли кормить белых медведей, которые могут быть обречены на голодную смерть из-за исчезновения арктических льдов, с которых они охотятся на тюленей? Мы можем сохранить их в полудиком состоянии, дав альтернативный источник пищи. Но как конкретно это сделать? Убивать тюленей, чьи жизни тоже имеют значение и популяция которых сокращается? Выловленной рыбой? Сельскохозяйственными животными со всеми вытекающими этическими вопросами? Чтобы накормить девятьсот медведей, понадобится 3,6 тонны корма из рыбы или свиней в день. Решений без боли здесь нет.

Идеи Пирса не дают мне покоя. Может быть, однажды мы будем вспоминать наше пренебрежение дикими животными так же, как сейчас вспоминаем пренебрежение прошлых поколений сельскохозяйственными. Мы обязаны, по крайней мере, учитывать эту боль и подумать, можно ли что-то с ней сделать.