– А если я запущу в дело копии и даже некоторые оригиналы документов? Предъявлю пакет акций, докажу, что мои подписи по их продаже – подделка. Что тогда?

Свиридов заинтересованно посмотрел на Петра, его водянисто-серые глаза под диоптрами, увеличились:

– Так эти бумаги есть или нет?

– Допустим, да.

– Ну… не знаю. Если документация весомая. Есть с чем в суд идти. Но лично мне, не вериться, что этот Альберт решился на такой шаг, не имея в рукаве нужных козырей. Слишком громкое имя. Слишком большие деньги. Рисковать, ввязываясь в дрязги с тобой, им нет смысла. Я знаю таких как они. Если формальная часть на их стороне, они вытереть ноги о тебя не постесняются. Поэтому, так тебе скажу: считаешь, есть, что существенное предъявить им – действуй. Бороться будешь за свое право. Но прости. Без меня. Я знаю, какие спецы на них пашут. Попру против них – растопчут… И тебе, сказать по чести, не советую. Бывают и поражения. Это нужно учитывать… иногда, стоит признать себя побежденным. Ведь жизнь еще не закончилась. А еще лучше, если действительно имеешь, что предъявить в суде, пойти на разговор с самим Альбертом. Он хозяин положения, но вариант уйти не с пустыми руками может сработать. Если разговор получится, конечно.

– И все же я буду бороться. Сдаваться рано. Я хочу точно оценить свои шансы.

– Знаешь, Петя, я понимаю тебя. Хочешь выяснить насколько дерьмовы твои дела – бери бумаги, все, и дуй ко мне. Тогда, я смогу на пальцах объяснить весь расклад.

Петр уехал от Свиридова еще более угнетенным, прежнее паническое, нервозное состояние куда-то улетучилось. Тон Андрея ему не понравился. Нарочитая холодность, отдаленность, непричастность, почти равнодушие.

– Какая-то странная его манера говорить, смотреть, двигаться. Не задав вопросов по существу, сразу объявил дело проигранным. Как все это было не похоже на того лейтенантика от прокуратуры Андрюху Свиридова, готового ввязаться в любую свару с подачи Саши. Азартного цепкого и отважного. Да, видать времена и впрямь меняют людей. Что-то здесь не так. Возможно, ему известно много больше того, в чем он мне признался. И этот его фальшивый вопрос: как его? Мол, в первый раз слышит об Альберте. И буквально через несколько секунд, рассуждает о нем так уверенно, как будто знает его лично сто лет. Не предполагает, но с непостижимой убежденностью говорит о полном его преимуществе, комментирует модель его поведения. Внушает мне мысль сдаться без боя. Это же нонсенс. Тот, прежний Свиридов, должен был или переродиться или играть не на моей стороне. Да. Последнее мне кажется более вероятным. Похоже, Саша, в самом деле, в курсе происходящего. Кто еще мог так обработать Свиридова? Ведь они закадычные кореша, еще с военного училища. Альберта же, этот следак никогда не знал. Да, что тут скажешь? Ведь и я считал Сашу другом. Вернее, мы и были друзьями. И во что и кому я должен верить, сейчас? Куда он, черт возьми, пропал? Стоп. Подключим логику. Зачем ему пропадать, вообще? Даже мобила не отвечает. Ведь не исчезнуть же он задумал? Какой в этом смысл? Из-за меня? Если замешан в этой грязной игре. Но не может же он скрываться вечно. Нет, конечно. Видимо, хочет переждать. Сколько – зависит от моих действий. Что я предприму. Буду драться, судиться, искать свидетелей и союзников. Таким свидетелем и союзником мог бы быть он. Но, этого то он и не хочет. Не очень то, видимо, просто – признаться в глаза в своем предательстве. Ждет, когда сдам партию. Когда все устаканится, тогда и появится из тени, как ни в чем не бывало. Да. Вполне правдоподобно. И от этого еще более страшно и противно. Что за наваждение! Не хочу верить в это! Не хочу! Но все доводы в пользу этой гнусности.