– Если это отродье, не оставит ее в покое, вы никогда ничего не узнаете. И вам надо будет покончить со мной, иначе вас самих достанет страшная смерть. Это, – я вам обещаю.

– Горелый, отойди и остынь. – Громила тяжелой рукой отстранил соратника.

Ксения забилась в угол. В ее зрачках собрался вселенский страх.

– Толкуй дальше, – уже несколько удовлетворенный, Калиныч приготовился слушать.

– Что-ж, я решил. Я отдам вам все. Все, что нужно Альберту. Это не стоит того, что произошло и может произойти. Вы зря надругались над Адамом. Я бы отдал вам все и так. Но вы должны понять, что не все просто. Нам нужны гарантии безопасности.

– Что он несет, Калина? Какие еще гарантии? Он же в наших руках! Мы же схаваем его! А бабу эту, я все-таки трахну!

– Помолчи. Нам не нужно крови… Но каких гарантий ты хочешь?

– На честность вашу я не поставлю ломанного гроша. Поэтому, чтобы быть уверенным, что ни с ней, ни со мной вы ничего не сделаете, я прошу: Ксению отпустить. После этого я передам вам документы и откажусь от любых претензий. Ксения позвонит мне через несколько часов, из безопасного места. К этому времени, вы тоже будете должны уже уехать. Уедете, после нее, спустя час. Так, что если вам придет в голову причинить мне вред, она просто заявит в угро, и вас, ребята, объявят в розыск.

На несколько секунд в доме стало тихо. Горелый нахмурился. Предложение показалось ему наглым, ничего подобного он не ждал. Однако, он решил не торопиться и, по обыкновению, понадеялся на старшего товарища.

Калиныч замер. Он размышлял. Немного спустя, он поднес правую руку к голове и принялся скрежетать по ней ногтями. Он почти доставал пальцами до левого уха. Поза придала ему удивительное сходство с крупными приматами. Наконец, он удостоил Петра ответом:

– Почему ты решил, что можешь хоть что-то просить у нас? Нам ничего не мешает поступить и с тобой, и с девчонкой, как нам заблагорассудится. Неужели ты будешь выкобениваться и тогда, когда Горелый примется за самые любимые свои занятия – секс и насилие?

– В этом случае – все, что вы сможете услышать от меня – проклятия. Вы не узнаете ничего. Потому, что я не верю вам. Не верю, что вы просто уйдете, получив документы. Так лучше нам умереть достойно и обеспечить вам наказание, чем быть замученными после того, как вы получите все что хотите.

Калиныч замялся. Да.. не прост этот жучара Петр. И черт нас дери, если он окажется таким же упертым, как учитель, – подумал он.

– Хорошо, – продолжил он вслух. Я, конечно, не знаю, насколько толста твоя кишка, но пожелания твои учтутся. Каждый имеет право быть уверен, что он получит, то за что заплатил.